Мужчина ведет себя с женщиной так, как она позволяет. Я позволила. Значит заслужила. Я и сейчас заслуживаю, потому что молчу.
Раньше мне и в кошмаре не приснилось бы, что я сглаживаю углы ценой собственного достоинства. И пусть я не была дерзкой, я себя уважала.
Вот, в чем причина Славкиной неверности.
Стала тенью себя прежней. Безликой и скучной. Безголосой.
Но я напомню, что у меня есть голос. И поговорю с ним. Обещаю себе – непременно завтра. Как только проснусь.
Принятое решение притупляет боль. Закрыв глаза, проваливаюсь в мутную полудрему. А утром понимаю, что полуночное самовнушение оказалось бесполезным – едва размыкаю веки, взгляд натыкается на остывшую половину постели.
В спешке собирая Вовку в сад, то и дело кошусь на экран телефона. Позвонить? Или снова ждать до вечера?
– Мам, не та нога, – он смешно дергает пяткой, когда я придвигаю ботинок, намеренно перепутав левый с правым.
Сын любит одеваться сам, а вот обувь пока бойкотирует. Стоит взяться за шнурок – сразу же замирает, пока я или свекровь хлопочем рядом.
– Точно? – изображаю озадаченность, постукивая пальцем по губам. – Покажи, как правильно.
Позволив себя обмануть, он засовывает ногу в нужный ботинок и гордо демонстрирует мне:
– Вот! Сделаешь бантик?
Надо потренироваться с ним завязывать шнурки. Может причина не в лени, а в отсутствии интереса?
– Ладно, – сдаюсь я. Спорить нет смысла, иначе опоздаем. Затянув узелок, поправляю брюки с ветровкой и не забываю о наставлении: – Только не лезь в лужу. А то Лика будет дразнить неряхой.
– Она мне больше не невеста, – Вовка равнодушно пожимает плечами. – Теперь я встречаюсь с Катей.
Еще позавчера ситуация позабавила бы, но сейчас я воспринимаю ее всерьез.
Почему мужчины так непостоянны? И даже в детстве легко расстаются с привязанностями, не думая о тех, кому сделали больно?
– Нельзя менять невест каждый день, – укоризненно цокаю языком. – Если не уверен – не предлагай.
– Лика первая ушла к Артему, – отмахивается Вовка.
Как все просто, ушла и ушла. Ни обид, ни сожалений. Вот бы и мне такую отходчивость.
Выбор Лики его не волнует, в отличие от похвалы инструктора. По дороге в сад Вовка как заведенный повторяет рассказ о своем подъеме и опять просится на скалодром. Уклончиво пообещав повторить, как только появится возможность, оставляю сына под присмотром воспитательницы. Он с энтузиазмом переключается на нового слушателя, а я возвращаюсь на улицу и рывком достаю из кармана плаща мобильный.
Торг с собой и с обстоятельствами закончен. Сейчас или никогда.
Хватит оттягивать неизбежное.
Для начала переименовываю контакт на официально-сухое «Полянский», и только потом нажимаю на значок вызова. Хмурюсь, жду гудка, перекатывая на языке заготовленное «я все о вас знаю», но диалог начинает автоответчик.
– Абонент не отвечает или временно недоступен.
Какого черта? Он снова с ней? И отключил мобильный, чтобы не мешали?
Как пена на убегающем молоке в груди поднимается ярость.
Дикая. Жгучая. Кричащая «не смей ждать».
Внутренние демоны правы, я действительно затянула с решением. Что ж, если Славке некогда разговаривать по телефону, пусть объясняется лично, в присутствии коллег.
В такси я безуспешно пытаюсь прозвониться, в ноль разрядив аккумулятор. Уже на подъезде к Манежной площади убитая жизнью и дорогами «Шкода» намертво застревает в пробке. Главная причина, по которой я не люблю центр. Слишком шумно, слишком тесно, слишком много нервотрепки. Остаток пути по Тверской прохожу пешком, и только свернув в переулок, к служебному входу в театр, понимаю, что растеряла весь воинственный настрой.
Ворваться на репетицию и устроить скандал? Нет, не сумею.
В паре десятков метров от знакомой двери неуверенно замираю. Бесконфликтная и трусливая часть меня уговаривает вернуться домой и поговорить без свидетелей. Обозленная упрямо подталкивает в спину, слабея с каждой попыткой.
Я уже делаю шаг назад, когда на улицу под яркий солнечный свет выпархивает Жанна. Кокетливо встряхивает кудрями, и они эффектно рассыпаются по плечам.
Обхватываю себя ладонями, страшась увидеть Славку, но его пассия пружинистой походкой удаляется от театра одна. Невидимый поводок тащит меня следом как хозяин старую собаку. Бреду как в тумане, задаваясь единственным вопросом – почему никогда не видела в ней соперницы? Мы встречались пару раз, когда она завозила Славке документы на подпись, но у меня в мыслях не было ее заподозрить. Я толком и внимания не обращала. Теперь вот наверстываю упущенное, всматриваясь.
А она красивая.
Стройная, как фитоняши из сторис.
Губы пухлые. Не мерзкие надутые «пельмени», но явно с филлером.
Волосы покрашены в дорогом салоне.
Юбка подчеркивает упругую задницу.
Молодая, стильная, улыбчивая сука.
Гордо смотрит на свое отражение в витринах. Не идет – несет себя по улице. Мужчины оборачиваются с интересом, но Жанне явно не до них.
Когда-то и я была яркой – с бесятами в глазах и с фигурой как у фотомодели. Теперь же стараюсь лишний раз не останавливаться у зеркала.
