Он тоже молчал. Снял маску и устало потер глаза, словно долгое время смотрел на что-то нестерпимо яркое. Меня в одно мгновение осенило: он видел! Он видел и то странное пламя, и огненные бутоны – все то же, что и я! Только я почему-то потеряла сознание, а он нет. И дико хотелось поговорить об этом начистоту, заставить Руслана все мне объяснить. Начиная с этих странных видений и буйства стихии, и заканчивая тем, почему у меня так из-за него мозги сворачиваются. Тут же вспомнились сказанные им слова: «Ты злишься, потому что я тебе нравлюсь», и накатил панический ужас. Ведь этого не могло быть! Просто не могло быть! Я даже головой замотала, чтобы отогнать столь нелепые мысли.
– Какой странный контраст, правда? – я попыталась хоть немного отвлечься. – Иллюзия воссозданного прошлого там и вся неумолимость уходящего времени здесь. Но знаешь, почему-то здесь мне больше нравится.
– Я думаю, нет смысла сравнивать искусственную фальшь и настоящее, хоть на вид и неприглядное. Несомненно, раньше здесь было красиво. Но красота эта предназначалась тем, кто жил в то время. Кто вот так вот по вечерам гулял по садовым дорожкам, сидел на этой самой скамье… Теперь же здесь уместно бродить лишь чужим воспоминаниям, но никак не живым людям.
– Знаешь, – не удержалась я, – когда ты вот так вот спокойно, без всяких гадостей, со мной разговариваешь, я даже начинаю думать, что ошиблась в тебе.
– И что я не такой плохой, каким тебе кажусь? – Руслан мрачно усмехнулся.
– Типа того, – я не стала вдаваться в подробности.
– Пойдем, уже поздно, – он встал, словно бы не желая продолжать этот разговор.
Мне на мгновение показалось, что в его «уже поздно» смысл вовсе не в том, что пора возвращаться домой. Может, я, конечно, зря искала скрытое, но сказано действительно было странно.
Больше мы не перемолвились и словом. Переодевшись в свою одежду, вернулись в город. Руслан так же довез меня до моего подъезда и уехал, даже не попрощались друг с другом. И я побрела домой, не зная, радоваться мне или огорчаться. Радоваться, что завтра все это закончится. Или огорчаться, что все закончилось слишком быстро. Нам оставался всего один вечер, а потом… Пусть я бы ни за что себе в этом не призналась, но мне дико не хотелось, чтобы Руслан пропал из моей жизни. Я готова была принять его как друга. Да даже как заклятого врага. Но только не как образ, ставший лишь воспоминанием.
Поселившееся накануне в душе смятение не пожелало остаться в ушедшем дне, и утром я проснулась такая же растерянная и в самой себе запутавшаяся. Накопилось слишком много вопросов без ответов. Слишком много испытанных эмоций не имели логичного объяснения. От всего этого голова шла кругом, и меньше всего хотелось куда-либо идти и кого-либо видеть. Но не объяснять же это родителям. Так что я волей-неволей поплелась в школу, надеясь на какое-нибудь чудо, которое вдруг расставит все на свои места, и я перестану подозревать себя во всяких ужасах. Начиная от зарождающегося безумия и заканчивая невнятной тягой к чужому человеку.
Пока я шла к кабинету информатики, увидела в толчее впереди Вадима и вознамерилась догнать. Но куда там, я только добралась до лестницы, как его уже след простыл. Поднявшись по ступенькам, я выглянула в коридор второго этажа в поисках мага и тут же юркнула обратно. Вадима-то я углядела, но углядела еще и Руслана. Тут учеников было меньше, чем на первом этаже, и двое парней, получается, шли прямиком друг к другу. И так уж получилось, что их встреча состоялась как раз напротив поворота на лестницу, за которым затаившаяся я незаметно за ними наблюдала.
Вадим даже замер на месте, уставившись на Руслана как на диво дивное, только что рот от изумления не открыл. Само собой, для Полянского это не осталось незамеченным.
– Что-то не так? – холодно поинтересовался он.
– Я… э-э-э… нет… просто обознался… – пролепетал Вадим отчего-то севшим голосом.
Руслан прошел мимо, а маг, резко развернувшись на месте, не сводил с него пристального взгляда, пока Полянский не скрылся за поворотом коридора. Я хотела тут же подбежать к Вадиму и пристать с вопросами, но хорошо, что замешкалась.
Лихорадочно похлопав себя по карманам джинсов, он выудил мобильник и спешно набрал какой-то номер. Мучимая любопытством, я решила подкрасться поближе, оправдывая себя тем, что вовсе я не подслушиваю, а просто добываю информацию. Вадим как раз отошел к окну, и я вполне себе удачно замерла в паре шагов от него за раскидистой пальмочкой в массивной кадке. Стараясь абстрагироваться от царящего в коридоре шума, я вся превратилась в слух.
