После уроков Рита, как и собиралась, отправилась вылавливать Вадима с целью допроса с пристрастием. А я побрела домой. Все порывалась позвонить Свете, но лишний раз отвлекать ее тоже не хотелось. Если бы она что-нибудь выяснила, то непременно бы уже сама связалась. А еще вдруг захотелось поговорить с Андреем. Спокойно, без скандалов. Он-то ведь явно все ждал, когда я чудом перевоспитаюсь. Я и перевоспиталась, видимо, но только совсем не так, как он рассчитывал. Правда, очень сомневалась, что он адекватно отреагирует на мое «Давай перестанем ругаться, будем просто хорошими друзьями». Несмотря на все увещевания Кариан, я не хотела менять свое решение. Хватит с меня такой выматывающей нервы любви. Осталось только как-то объяснить это Андрею.
На тренировку по баскетболу я сегодня не пошла. Настроение окончательно скатилось к показателю «средняя тухлость», и единственное, что мне хотелось, это поскорее забраться под одеяло и уснуть крепким сном. На пару недель. Мысли же о Руслане меня напрягали сильнее всего. Теперь Полянский казался мне корнем всех моих бед. Ведь до его появления все было нормально, а теперь перевернулось с ног на голову. Да я самой себе и собственным чувствам доверять перестала! И еще один вечер рядом с Русланом мне заранее казался последней каплей в зарождающемся сумасшествии. Все-таки душевное равновесие мне было дороже любых желаний, пусть на кону и находилась, возможно, столь важная недостающая составляющая моего талисмана.
Выход придумался сам собой. Предупредив маму, что якобы пойду к Рите, я поспешила прочь из дома. Телефон я с собой не взяла, он так и остался лежать отключенным на прикроватной тумбочке. Меня ждали прохладный сентябрьский вечер и путь, куда глаза глядят. Не имея никакой цели, я добрела до остановки и села в первый же подошедший автобус.
Старенький икарус скрипел на все лады, подобно прохудившейся гармошке, и полз в одному ему известном направлении. Редкие пассажиры заходили и выходили, а я все сидела у окна и бездумно смотрела на незнакомые улицы и дома. Меня даже не волновало, что имеющихся при себе денег хватило только на билет, и обратно, по всей видимости, придется возвращаться пешком. Это казалось ничтожной мелочью в обмен на возможность побыть наедине с собой вдали от всех.
Это самое «вдали от всех» оказалось и вправду весьма далеко. Конечной остановкой маршрута служил старый и давно заброшенный молокозавод за чертой города. Не знаю, зачем вообще сюда еще автобусы ходили. Видимо, по старой памяти. Я на тот момент оставалась последним пассажиром, и едва я вышла, «Икарус» вполне себе бодро усвистал в обратном направлении. Теперь кроме меня на несколько километров вокруг явно больше не было ни души.
Выбор дальнейшего пути не отличался многообразием. Либо побродить по заводским развалинам, либо пускаться в обратный путь в сторону города, либо махнуть рукой на цивилизацию и отправиться в виднеющийся с другой стороны дороги лес. И, конечно же, я предпочла третий вариант. Чем не чудесное времяпрепровождение? Гулять по осеннему лесу, еще не облысевшему и яркому. Может, грибов пособирать. Ага, в карманы джинсов. А что, вполне себе занимательный досуг.
На деле лес оказался, скорее, леском. Буйно заросшим и едва проходимым. Тут было уже не до созерцания грибов, как бы через бурелом пролезть, ни разу не шлепнувшись. С этой непростой задачей я справилась весьма успешно и вышла к небольшому полю. Здесь пейзаж разбавляли очередные развалины. Видимо, когда-то это была небольшая церквушка, теперь же от нее осталась лишь пара стен и чудом уцелевшая довольно высокая колокольня. Несмотря на разруху, место выглядело на диво умиротворяющим. Тут же накатила странная уверенность, что если где-то и можно найти покой и гармонию, то только там.
Из всего внутреннего убранства имелась лишь полуразрушенная лестница, ведущая к колокольне. Шаткие ступени вот-вот норовили обрушиться, когда я осторожно поднималась по ним. Будто бы не оставляли мне обратного пути, мол, вниз ты здесь уже не сможешь спуститься. Но меня это мало волновало. Если что, просто Авенсиса позову. Наверху лестница вообще обрывалась, и лишь одна неширокая балка связывала ее и ровную площадку колокольни. В другое бы время я бы ни за какие коврижки не стала изображать канатоходца, но тухлое настроение заглушало даже страх. Да и поворачивать назад уже не видела смысла.
Дважды чуть не свалившись с балки на виднеющуюся далеко внизу груду кирпичей, я все-таки преодолела этот смертоносный путь. Здесь, на открытой площадке колокольни все выглядело уже не так страшно. Две ровные стены, даже недырявая крыша. Для завершения пейзажа не хватало только треснувшего колокола, но тут, видимо, он и не висел никогда. По крайней мере, никаких креплений под потолком не наблюдалось. Наверное, церковь в свое время не разрушили, а просто не достроили. Или все же достроили, но так халтурно, что она долго не простояла.
