— Прекрасно. — выдавила я и прошла за стол, увидев, что вся команда собралась в гостиной.
Во главе стола в приподнятом настроении сидела Клааса и бурно жестикулируя обсуждала военное дело с открыто скучающим Лиадре. Санг без энтузиазма ковырялась вилкой в тарелке, а капитан неподвижно смотрел в одну точу. От созерцания кислых мин всей команды, видимо этой ночью без сна осталась не только я, положительно сказалось на моем настроение. Я присела рядом с тигром и искренне улыбнувшись ему, принялась за еду.
— Уна, — от голоса Правителя меня передернуло, — ты обдумала мое предложение?
— Спасибо, но дома мне будет лучше.
— Химерико всегда рад тебе. Я буду счастлива твоему возвращению и с удовольствием лично помогу освоиться в столице. — расстроено проговорила она.
— Надеюсь, через пару дней я окажусь в моем мире и забуду все, что происходило здесь. Навсегда.
— Я желаю тебе счастья, дитя. — спокойно отреагировала пантера на мой колкий выпад. — Понимаю, тебе трудно в это поверить, но всегда помни о том, что я тебе говорила, не все то, чем кажется.
— Вы мне наглядно показали это.
— Уна. — зашептал Лиадре.
— Ничего, мой старый друг. — она улыбнулась и не проронила больше ни слова.
Вскоре после ужина мы вернулись на корабль и отчалили. Я стояла на палубе и наблюдала как фигурки Правителя и ее стражи становились меньше, пока полностью не исчезли из виду. На корабле царило полное безмолвие. Тишину нарушил капитан, раздав короткие, но четкие команды, сообщив о приближении к разлому. На удивление мне позволили остаться на палубе, при условии, что Лиад будет рядом, а я и не сопротивлялась, всматриваясь в даль, стояла рядом с тигром и пыталась обнаружить хоть что-то. Ничего. Небо как небо.
Украдкой я поглядывала на капитана, стоящего за штурвалом в капитанской рубке: на гладком прямом лбу пролегла горизонтальная морщина, брови, почти не заметные на белой коже, напряженно сведены; на руках и шее мышцы вздулись и пульсировали, напоминая мощные насосы. Казалось, ничего не происходило, но через секунду черные глаза вспыхнули серебром и засияли как пламя костра. Воздух будто стал осязаемым, искрясь и переливаясь, как жирное пятно на воде. Я почувствовала странное покалывание во всем теле, а вскоре услышала треск рвущейся материи. На миг все замерло. Я приподнялась на пару сантиметров над полом, чувствуя полную невесомость. Корабль затрещал и резко ухнул вниз, быстро теряя высоту. Стало невыносимо жарко. Воздух будто стал токсичным и мешал при дыхании, обжигая легкие. Я чувствовала, как Лиадре держит меня за талию и растирает грудную клетку. Удушье продлилось недолго, но казалось вечностью.
— В первый раз всегда тяжело. Как ты? — беспокоился тигр.
— Я в порядке. — откашлялась я и взяла Лиадре за руку.
Мали стоял с раскрытыми крыльями, запрокинув голову вверх. Как только притяжение стало прежним, он опустил голову, глаза вернули мрак, а крылья безжизненно повисли по бокам.
Не успела я выдохнуть и расслабиться, как почувствовала сильное головокружение. Меня затрясло, к горлу подступил ком и меня вырвало черной отвратительной массой. Вскоре эта масса обрела очертания и перед нами появился Фум.
— Какого хрена? — выругалась Санг.
— Почему ты не откликался? — прохрипела я.
— Я не мог выбраться, — прошелестел дух, — ты заперла меня.
— Что? Я звала тебя. Час за часом пыталась услышать хоть что-то.
Он молчал.
— Зачем ты заставил меня ощутить всю боль Феникса?
— Это не я. — слова Фума повергли меня в шок.
13…
Второй день мы летели сквозь Ксамаанту — мир безграничных непроходимых джунглей, причудливых животных и птиц. Заросли этого мира не походили на те, что росли на земле, лишь некоторые отдаленно напоминали известные мне растения. Основная часть фауны состояла из разумных ящеров всевозможных видов и размеров, пищевую цепочку которых возглавляли человекоподобные, ростом приблизительно два-три метра, с прытким умом и спокойным характером.
Отдельное впечатление на меня произвели растения: извивающиеся, плетущиеся, либо растущие на десять метров ввысь, они поражали формами и расцветкой. Например, Квиклус мониус — красивый кустарник, с острыми и колючими листьями. С виду ничем не примечательное растение, чем-то похожее на одуванчик, скрывало в себе цветок, появляющийся раз в десятилетие. Легкий, приятный аромат красного соцветия, разносился на километры, привлекая к себе огромное количество мелких животных и птиц.
