Осколки правды полностью

Его пальцы горячие, которые так резко контрастируют с моей холодной кожей лица. Он дотронулся так аккуратно и почти невесомо, словно минуту назад не старался убить этой рукой Кристиана.

– Я не убил его сейчас лишь по той причине, что ты бы мне этого не простила, – говорит Картер, когда в наши камеры пускают газ.

Мужчина так и продолжает держать руку у лица, не проводит по нему и не убирает, просто застыл в таком положении, как и я не пытаюсь отстраниться или наоборот поддаться вперед.

Мы не обращаем ни на что внимания, продолжая нашу немую борьбу взглядами до тех пор, пока я не начинаю кашлять от газа, а затем отключаюсь.

Организму дали время, чтобы восстановиться. А Картера временно перевели в другое место, поэтому я осталась совершенно одна. Но его обещали вернуть, когда он тоже восстановится.

Кристиан уже приходил и несмотря на внешние раны доктор заверил, что он не так сильно пострадал. Райт сказал, что они бы этого просто не допустили, ведь тогда их план пошел ко всем чертям. Картер знал, куда бить, чтобы доставить максимальную боль, но и чтобы человек не умер раньше положенного времени.

Представление, которое устроила я и после присоединился Картер, правительству понравилось. Они и не надеялись на такой результат, как выразился мистер Фэстэр, который ушел от меня пару часов назад. Моя кровь дала нужный результат, и они проверили, как далеко может зайти Картер.

Камеры полностью восстановили. Все выглядит так, как и прежде. Кажется, даже край наволочки подушки загнут так, как я его и оставляла.

Я чувствую себя измотанной и уставшей. Понимаю, что ещё несколько раз выплеска такой силы и организм не выдержит.

Я устала… Так устала. Хочется просто закрыть глаза и больше их не открывать.

Мой взгляд упирается в мигающую камеру, кажется, я продолжаю пялиться в неё целую вечность. Не чувствую, как закрываются глаза. Осознаю, что сплю лишь, когда вижу сон.

– Почему я должна учиться этому, папочка? – говорит маленькая Сара далеко не с детским оружием в руках, когда я смотрю на всё со стороны.

– Ты должна научиться защищать себя, милая, – отвечает отец и теребит меня по волосам, после чего помогает правильно взять пистолет в руки.

-Но зачем? Ведь есть ты. Ты всегда говоришь, что будешь меня защищать…

Маленькая Сара искренне не понимает этого.

– Да, это верно, но понимаешь, милая, я могу и не быть рядом.

– Почему? Ты хочешь оставить меня одну? – она закусывает нижнюю губу, сдерживая неожиданные слёзы.

– Нет, конечно. – Майкл садится перед маленькой версией меня на корточки. – Но бывают… вынужденные обстоятельства, из-за которых всё может пойти не так, как мы хотим. Поэтому я и хочу, чтобы ты сумела себя защитить в любой ситуации.

– У меня же есть сверхспособность, как у героев из комиксов, которые ты давал мне почитать, помнишь? – губы Майкла растягиваются в искреннюю и теплую улыбку.

– Может случиться и так, милая, что ты не сможешь ей воспользоваться, тогда придется полагаться лишь на собственные навыки. Понимаешь?

Выдаю неуверенный кивок и опускаю пистолет на землю, чтобы обнять папу.

– Не хочу оставаться одна, – шепчу на ухо Майклу, когда он гладит маленькую Сару по спине.

– Не останешься, Сара, обещаю. Я что-нибудь придумаю, чтобы этого не случилось…

Открыв глаза, теперь пялюсь в потолок, пытаясь понять был ли это просто сон или очередное воспоминание. Похоже на последнее.

Иногда я думаю, как многое потеряла… Вернее, то, чего меня лишили. Родители. Мои родители. Моё детство отобрали, как и у тысячи других детей, чьих родителей либо убили, либо обратили в измененных. Детей всегда жаль сильнее, потому что в большинстве случаев они все ещё невинны.

В моих глазах застывают слёзы, но ни одна слезинка не скатывается.