«Русский Инвалид» был переименован в «Армия и Флот Свободной России». Редактором этой газеты был генштаба генерал-майор Д. Лебедев, помощником — генштаба подполковник Е. Достовалов и выпускающим — журналист Юрлов. Лица эти, а в особенности Юрлов, старались превратить этот узко-военный орган в более живую и интересную газету. Были созданы новые отделы: хроники, театра и музыки. Я получил в заведывание два отдела.
Сначала газета печаталась у Вольфа, на Васильевском острове, и своей типографии не имела. Затем у «Петроградской Газеты» была куплена старая ротационная машина и оборудована собственная отличная типография в казенном здании на Шпалерной улице, где находилась также редакция и квартира редактора.
Интересно, что в Петрограде долго не могли найти специалиста, который мог-бы собрать ротационную машину. Наконец отыскался один старик-немец, который и пустил в ход этот сложный и неизвестный, в те времена русским механикам, механизм.
И вот, незадолго до большевицкого переворота ген. Лебедев собрал нас, постоянный состав редакции, у себя и объявил, что скоро власть, как то хорошо ему известно, должны захватить большевики, с которыми нам всем, конечно, не по пути. А потому мы должны, как он полагает, с их приходом газету покинуть.
Действительно, через несколько дней предсказание это сбылось. Мы были солидарны и газету покинули. А Лебедев, сговорившийся, видимо, заранее с большевиками, передал им газету в полной сохранности. В награду за это он получил крупный пост в Военном комиссариате (если не ошибаюсь, — начальника штаба РККА) и преспокойно оставался жить в прекрасной казенной квартире.
Несколько слов о подполковнике Достовалове, который, как известно, также, — но уже из Добрармии, — перешел к большевикам.
Я знал его хорошо и был с ним в дружеских отношениях еще в Штабе I армии. Тогда капитан генштаба, блестящий офицер, Георгиевский кавалер, коновод молодежи, Женя Достовалов пользовался любовью и уважением своих сослуживцев. Бывал я у его сестры, на Сергиевской, очень милой дамы высшего Петербургского общества, бывшей замужем за Гревсом.
С приходом к власти большевиков, Достовалов сразу уехал на Дон. В Добрармии дослужился до чина генерала, будучи начальником штаба у генерала Кутепова. Эвакуировался с Добрармией в Галлиполи и отсюда уже передался в стан большевиков.
Что побудило его к этому? Из Галлиполи он ездил в Грецию для свидания с проживающей там своей женой, а вернее чтобы с ней проститься. Проездом через Константинополь он был у меня. И прежнего жизнерадостного, веселого Женю Достовалова, я не узнал: видимо он тогда уже решился на этот шаг и тяжело его переживал.
А в его отсутствие плелась в Галлиполи интрига. Он был обвинен и, кажется, чуть не предан суду за прежние злоупотребления своих подчиненных. Стали перебирать, но, к сожалению, слишком поздно, грязное белье. Это и побудило его, как говорили, уехать к большевикам. Что с ним стало затем, я не знаю.
К слову сказать, большинство чинов из Штаба I армии, эвакуированного в один из приволжских городов, преимущественно генштабистов, — осталось у большевиков. Генерал Крюгер, подполковник С. Каменев (будущий сов. Главковерх), Михеев, Жуков и др.
Покинув газету, пришлось снять военный мундир. Первое время можно было скрываться и кое-как еще существовать, а затем надо было подумать и о куске хлеба насущного, который в те времена, как известно, не легко было достать и за деньги.
Как-то остановил меня на Невском проспекте В. Е. Мейерхольд.
«Вы что здесь делаете?» — Как видите ничего, гуляю. «Вот что, зайдите ко мне в Театральный отдел. Знаете, в бывшую квартиру директора Императорских театров». Мы стояли около Екатерининского сквера, и он указал рукой в направлении Александровского театра.
«Мне надо с вами поговорить. А теперь я очень спешу. И лучше всего завтра, в 11 утра. Дело спешное».
Меня заинтересовало, — что хочет предложить мне Мейерхольд?. И на другой день я отправился в указанное место.
Заведующей Театральным отделом была Каменева, родная сестра Троцкого. Бывшая курсистка, видимо, мало смыслила в театральном деле, и шагу не могла сделать, как мне говорили, — без указаний и советов Мейерхольда.
На другой день, Мейерхольд не заставил долго себя ждать и, выйдя ко мне, сказал: «Нам надо занять солдат, которые ничего теперь не делают. В казармах есть сцены, артистов в нашем распоряжении сколько угодно. Я сам один разорваться на все места не могу, а потому мне нужны помощники. Кой кто у меня уже есть. Вам я поручу Преображенский полк. Согласны? Это ни к чему вас не обязывает. Когда захотите, можете быть свободны. Кроме жалованья из отдела, будете получать паек из полка, — а это уже, по теперешним временам, кое-что».