Невысокая, худенькая девушка стояла на коленях перед семейным алтарем, тонкая женская сорочка не скрывала крупных синяков и багровых полос через всю спину.
- Небеса, пожалуйста, покарайте моего отца за его грехи и жестокость. Небеса, я плохая дочь, не испытывающая должного почтения к старшим, и заслуживаю наказания, но молю вас, пусть Ваш сын узнает о преступлениях моего отца! Сделайте так, чтобы Сын неба покарал его!
А потом пришел иной зов, не подчиниться которому я не мог при всем желании…
Холодный сухой ветер пустыни трепал шатры и верхушки пальм. Пламя в костре металось и билось, сырые дрова трещали, выбрасывая снопы искр, подхватываемые порывами ветра. Завернувшись в бурнус, у огня сидел высокий, темноволосый, темноглазый и смуглый семит, смотревший на меня с хорошо уловимой иронией.
Я сел напротив него и неохотно буркнул:
- Приветствую, Основатель. Что, эти ху… предки побоялись сами со мной разговаривать?
- Я тоже своих предков терпеть не мог, - кивнул Бештер. – Просрали клан за горсть гнилых фиников и еще что-то от меня требовать пытались. А мне в итоге пришлось убить родного брата, чтобы подтереть говно за ними.
Я себя чувствовал, мягко говоря, не в своей тарелке. Одно дело лаяться с дедами и прадедами, и совсем другое дело сидеть под насмешливым взглядом Хранителя, сделавшего в свое время столько, что в иных местах ему до сих пор поклоняются как полубогу.
- Хорошие у тебя мечи, - между делом заметил Бештер. – В наше время о таких и мечтать не могли.
В этом странном месте я появился в своей любимой бригантине, за спиной висел в ножнах «Лепесток», а цвайхандер был у меня в руке. Я положил его на песок рядом с собой. Я многое мог сказать ему, но вырвалось у меня совсем другое:
- Что мне делать?
- Ты сам знаешь ответ на свой вопрос.
- Но ведь тогда…
- И что? – усмехнулся Бештер. – Передо мной стояла та же проблема. Так неужели, мой далекий потомок, ты думаешь, что я буду тебя осуждать? Нет. Делай, что должен.
- Хорошо. Но я спрашивал не только про это.
- А вот тут все сложнее, - он нахмурился и палкой поворошил дрова в костре. – Я ничего толком не знаю, я лишь тень, живущая в воспоминаниях людей и Хранителей. Ты всегда переоценивал знания предков, поэтому и злился на них, что они тебе ничего прямо не говорили. А как они могли сказать, если сами ничего не знают? Вот и я… ничего не знаю…
Немного помолчав, он поднял голову и произнес:
