— Мы играем свадьбу, когда ещё не наступила годовщина смерти отца! — выплёвываю яростно то, что гложет меня больше всего в этой ситуации. — Я единственная, кого это волнует? Вы все не думали, что подумают люди? Ведь можно было всё организовать без этой помпезности. Почему никто не счёл нужным отговорить дядю? Я готова сделать всё, что требуется, чтобы сохранить компанию отца, но для чего при этом я должна сиять и прыгать от счастья?
— Твоему дяде не перечил даже Мураз. Он старший в семье, и его решения не оспариваются. Но если ты просидишь весь вечер на собственной свадьбе с несчастным или каменным лицом, это вызовет много вопросов и пересудов! Отдай дань уважения отцу. Он хотел этой свадьбы. Всем это прекрасно известно и никто не станет нас осуждать за неё, если ты будешь вести себя, как подобает!
Мама замолкает, даёт мне время на обдумывание. Я стараюсь анализировать её слова. Понять. Принять. Шестерёнки в моей голове начинают шевелиться. Отгоняю эмоции и чувства. Очищаю от них разум и понимаю, что ее утверждения вполне рациональны.
— Я поняла тебя, — выдавливаю, преодолевая ком в горле. — Хоть и не ты меня родила, но воспитала ты. Я сумею притвориться, если это требуется от меня. Прекрасно помню все твои уроки, ма-ма, — делаю паузу. — Или ты желаешь, чтобы я перестала тебя так называть? В конце концов, отца больше нет и играть роль моей матери у тебя нет надобности.
— Некоторые роли с нами на пожизненно, дорогая, — один уголок её губы летит вверх, взгляд смягчается, она приближается ко мне, кладёт руку на моё плечо. — Ты права, родила тебя не я, но той, кем ты являешься сейчас, моя заслуга. Не ударь лицом в грязь. Для всех ты дочь Мураза и моя! Я не хочу, чтобы твоя свадьба стала темой для сплетен в обществе. Определённое время ты должна играть роль жены Берка, думаю пару лет точно.
Меня словно бьют кулаком в челюсть. План о разводе через пару месяцев, что я выстроила у себя в голове, проваливается с треском. Мне хочется взвыть от отчаяния.
«Не сейчас. Не сейчас. Придумаешь что-то позже» — утверждаю себе мысленно, отгоняя в сторону панику.
Очевидно, сказав всё, что хотела, мама выходит из кабинета, оставляя меня одну. Прикрыв глаза, я стараюсь отогнать от себя пустоту, что образовалась после нашего с ней разговора. Шагаю к стеллажу, где находится мини-бар отца. Открыв дверцу, хватаю первую попавшуюся бутылку, откручиваю пробку и, приподняв её, делаю глоток. Горло начинает жечь, точно также, как жжёт сердце. Морщусь с непривычки. Снова глоток. Ещё один. Использую алкоголь, как допинг.
Убрав бутылку и закрыв дверцу стеллажа, натыкаюсь на своё отражение в стекле.
«Вот и румянец, который полагается взволнованным и переполненными счастьем невестам.» — смеюсь мысленно, при виде покрасневших щёк и глаз, что слезятся от употребления спиртного.
Словно актриса перед началом спектакля, тренируюсь, меняя выражение на своём лице.
«Наденешь белое свадебное платье, губы натянешь в одну из своих искусственных улыбок. Счастье в глазах нарисуешь.» — голос Адэма отбивается в ушах, как гром.
На утро после нашего разговора, когда я проснулась, его уже не было. Он уехал один. Братья остались и сопровождали нас с дядей и бабушкой домой. С момента приезда мы так же не виделись, чему я безмерно рада.
— Что же, раз всем так хочется видеть меня сегодня «счастливой», получайте, — говорю своему отражению, придавая лицу безмятежность. Тяну улыбку, делая её как можно шире.
— Камилла, — вижу в отражении, как в кабинет входит Азра. — Там в гостиной дядя Мазахир и бабушка. Они зовут тебя.
Разворачиваюсь к подруге.
— Когда уже этот бл*дский день закончится? — говорю с механически натянутой улыбкой на лице. Мои слова и выражение на лице разнятся, вызывая между собой диссонанс.
— Ты меня пугаешь, — говорит Азра, когда мы сравняемся. — Что за улыбка Джокера у тебя на лице?
Начинаю нервозно смеяться, хотя хочется разрыдаться.
Я уже дала себе установку, настроила все вектора. «Я. с. ч. а. с. т. л. и. в. а. Я. в. л. ю. б. л. е. н. н. а.»
— Боже, да от тебя разит алкоголем, — ужасается Азра.
Я лишь хмыкаю в ответ, выхожу из кабинета.
— Стой, — она преграждает мне путь. — Минуту, — отходит на пару секунд и снова врастает передо мной, держа в руке бутон белой розы. — Жуй, перебьёт запах, — требует шёпотом.
Вкладывает мне в руку бутон, давая понять, что настроена серьезно, и пока я не выполню её требование, она меня не отпустит.
«Вот она, моментальная карма за пьянство.» — проносится в голове, пока я смиренно жую лепестки роз.
Наверное, увидь кто-то нас сейчас со стороны, подумал бы, что у нас, точнее у меня, не всё в порядке с головой.
Заставив съесть добрую половину цветка, подруга отпускает меня в гостиную.
Где я сразу подхожу к дяде. При виде меня он встает с кресла, опираясь на трость. В гостиной кроме него присутствуют мама с Рафаэлем и бабушка с Азрой. Они внимательно наблюдают за нами.
— Благословляю тебе, племянница, — говорит он, прикасаясь руками к моей макушке. — Будь счастлива в доме мужа. Подари ему здоровых наследников, цвети и процветай.
