— Да, можно так сказать. А это правда? Адэм его так порвал? — смотрит на меня с хитрой улыбкой.
— Давай не будем вдаваться в детали, — встав на ноги и поправляя на себе платье, отвечаю ей.
— Ну ладно, — соглашается и не пытается выведать пикантных подробностей. — А фата где?
Последний раз я кидала её на пол к ногам Адэма, а утром уже она мне на глаза не попадалась. Наверное, где-то в мусорном пакете.
— Не знаю, лучше ничего не спрашивай, — умоляю её.
— Ладно, пойдём тогда, — говорит она, откидывая платье в сторону.
Азра очень тактична. Никогда не настаивает и не лезет в душу, если человек сам не проявляет желание поделиться с ней чем-то. Мы выходим из комнаты и идём в гостиную к остальным.
Заходим, Азра идет к Демиру. Когда я вижу, какое огромное количество людей находится тут, то впадаю в осадок. Остаюсь стоять в проёме, решая куда лучше сесть. Идёт оживлённая беседа, и меня не замечают, это даёт возможность понаблюдать со стороны.
Все сидят за двумя накрытыми столами. За одним преимущественно мужчины. Второй стол занимают женщины и девушки. Всего человек тридцать. Не меньше. Помимо наших семей вижу и родителей Азры. Ещё пару близких семье Адэма. Также присутствует, уже знакомый мне, жених Пынар.
— Привет, — на плечи ложится рука Рустама.
Он подходит со спины, видимо выходил куда-то.
— Привет, — отвечаю ему.
— Сутки, — наклонившись ближе, произносит брат.
Я смотрю на него, не понимая, что за «сутки». О чем это он? Жду, когда продолжит свою речь. Он не заставляет себя ждать:
— В такое состояние ты привела парня, будучи замужем за ним. Всего сутки.
Смотрит в глубь гостиной. Я следую по направлению его взгляда. Вижу Адэма, он сидит за столом с мужчинами. Откинувшись на стуле, смотрит перед собой, не мигая. Тарелка перед ним пустая. В беседе мужчин он не участвует. Словно вообще находится не с нами.
— С тех пор, как Дэм зашёл, у него включён режим терминатора. Я прям чувствую, как он хочет убивать, — комментирует брат.
Он единственный, кто называет Адэма - Дэм.
— Я знал, что у тебя скверный характер, но не настолько же, — смеётся он.
— Иди ты, — отвечаю, ударив его локтем в бок.
Не отвожу взгляда с Адэма. Неужели он такой из-за того, что неправильно растолковал слова, сказанные мной?
— Ладно, пойдём. Не стой тут, — говорит брат, и мы проходим в гостиную.
Пока идём, я старюсь быть незаметной. Сажусь за первый свободный стул. Рустам проходит дальше.
Оказываюсь между Мирай — женой Рустама и Аидой — супругой Левона. Они обе любезничают, спрашивают, как я. Напротив сидит моя мама и тётя Эмелия — мама Азры. Улыбаюсь им, молясь, чтобы не вздумали втягивать меня в какой-нибудь разговор.
Аида ухаживает за мной, накладывая еду в тарелку. Я благодарю и начинаю есть, чтобы просто меня оставили в покое, так как рот занят.
В зале оживлённо и шумно. Все беседуют, в основном, обсуждают вчерашнюю свадьбу. Я тихо слушаю и радуюсь, что меня особо не трогают. Иногда бросаю взгляды на Адэма. Он ведёт себя сдержано и отстранённо. Мало беседует.
Со стола начинают убирать еду и сервировку.
— Пойдём на кухню, — наклоняясь ко мне, говорит Нани.
Я встаю со стула и следую за ней. Когда заходим, вижу Пэри — младшую сестру Адэма. Мы здороваемся. Девушка сообщает, что тут она скрывается от шума в гостиной.
— Чай готов и разлит по стаканам. Тебе необходимо только вынести и раздать мужчинам, — инструктирует Нани. — Смотри, не обожги никого, — видно, что не доверяет мне.
Я смотрю на поднос внушительного размера, на нем хрустальные стаканы штук двадцать.
— Это все обязательно, Нани? — ворчливо спрашиваю я. — Мне бы себя не обжечь. И так чудом спаслась. Ты меня чуть не спалила своей травкой, — подразниваю её и, подняв поднос, следую в гостиную.
Стараюсь шагать неторопливо. Действительно, могу споткнуться и упасть. Особого навыка в этом у меня нет.
Приближаюсь к столу, где сидят мужчины. Ко мне на помощь приходит Мирай. Пока я держу поднос, она раздаёт стаканы сидящим за столом. И действительно, как говорила Азра, они кладут на поднос крупные денежные купюры. Благодарят и желают счастья.
Когда мы подходим к Адэму, я начинаю нервничать. Хочется поймать его взгляд, даже если он будет колючим. Но он игнорирует меня настолько виртуозно, что я готова верить в своё не существование.
Возвращаюсь на кухню с испорченным в конец настроением.
— О-о-о, — протягивает Пэри, когда видит поднос в моих руках. — Мне нравятся такие традиции. Надо у Нани узнать все детали, — весело тараторит она. — Когда буду выходить замуж, потребую, чтоб всё было соблюдено.
Я улыбаюсь ей и оставив поднос на столе, возвращаюсь назад. Сажусь рядом с бабушкой, склоняю голову ей на плечо.
— Молодец, — она похлопывает меня по руке. — Мы завтра уезжаем. Храни тебя Всевышний. Я буду переживать за тебя.
— Так скоро? — мне становится грустно. Знаю, что буду очень скучать по ней. — Я буду приезжать, бабушка. К тебе, к папе.
Чувствую, как глаза застилает влага. Запрещаю себе плакать.
