В сенях хозяин хранил добытую пушнину – впрочем, сейчас жерди под потолком были пустыми. Верстак, заваленный стружками, стоящий здесь же короб со столярным инструментом, разбросанные деревянные заготовки, густая паутина – все указывало на то, что Кауко не было дома недели две, если не больше.
– Хозяйки нет? – спросил Антеро.
– Домовой здесь хозяин, – отозвался саво. – А Кауко Ахтинен – редкий гость.
По беспорядку в жилой части дома было видно, что домовой Ахтинена вроде него самого – крайне неприхотлив и грязи не боится, зато ценит и уважает охотничье снаряжение и оружие. Добротные лыжи и лук, острога, рогатина и несколько дротиков были развешаны по стенам на редкость заботливо. Скучать и пылиться им не приходилось. Напротив входа висело странное оружие, так нехорошо ославившее своего создателя – деревянный самострел.
– Вот она, моя небылица, – Кауко снял самострел со стены, прихватив кожаный колчан с короткими стрелами. – Пойдёмте на улицу, сделаем ее былью.
За домом охотник поставил маленький брусок дерева на полочку, вырубленную в старой колоде, и отошёл на полсотни шагов. Затем упёрся ногой в железную дугу, закрепленную на конце ложа, и двумя руками натянул тетиву.
– Кузнец тогда удивлялся, зачем мне, безлошадному, стремя, да ещё всего одно, – вспомнил он, прицеливаясь.
Глухо ухнула спущенная тетива. Стрела, прожужжав в воздухе, расколола брусок пополам, глубоко вонзившись в трухлявое дерево колоды.
– Ай да сила! – похвалил Тойво, не без труда выдёргивая стрелу.
– Ничего подобного мне видеть не случалось, – признался Антеро.
– А нигде больше ничего подобного и нет, – польщённый Кауко расплылся в улыбке. – Моя выдумка, и труд немалый. Семь разных древесин испробовал, да девять тетив изорвал, пока получилось. А соседи потешаются, все после той охоты.
После лесовик позволил пострелять своим гостям. Он с удовольствием учил их упирать оружие в плечо, целиться, заботливо следил, чтобы пальцы не попали под спущенную тетиву. Промахи веселили Кауко, но он снова и снова терпеливо объяснял, направлял руки и указывал, пока Антеро и Тойво не сумели сбить по нескольку брусков каждый.
– Ну вот, другое дело. А то вы чуть не роняли его при выстреле, смотреть смешно! Ладно, пойдёмте в дом. Нечего комаров кормить, кормить гостей куда приятнее.
В доме нашлись сухари, немного вяленого мяса и солёная морская рыбина из Виипури. Пошуршав на полках, хозяин вытянул небольшой бочонок, встряхнул и, пробурчав «ещё осталось», поставил перед гостями. Втроём уселись за грубо сколоченным столом, с которого Кауко поспешно смёл пыль и старые крошки.
– Ты и правда думал, что сумеешь пройти пороги? – начал разговор Антеро.
– И прошёл бы, – уверенно ответил Кауко. – У меня шест сломался.
– Что уж теперь об этом? Хвала богам, цел остался. Такую бы смелость да на хорошую затею!
– Мне давно хочется славного дела, – с грустью произнёс лесовик. – Такого, чтобы многим запомнилось, может, и в рунах осталось. Только про мои дела вместо рун все больше байки смешные получаются.
– Так хочешь прославиться, что себя не жаль?
– Нет, не то. Просто младший я – и все тут. Уже второй десяток разменял, своим домом зажил, а что толку? Пока один в лесах – ещё ничего, каждый метсямиес сам себе хозяин, а над ним – только Хозяева лесные. Но чуть к людям вышел – так все сначала: «Кауко непутевый! Смех народа саво!». А что делать, коли нрав у меня такой – не могу долго на одном месте, все ищу чего-то нового. Вот хоть лук к палке приладил – легче держать натянутым да целиться.
– И хорошо придумано.
– Я одного лишь в толк не возьму – почему про одни неурядицы слагают руны, точно про подвиги, а над другими потешаются?
– Так ведь на одно и то же можно посмотреть разными глазами. А ещё разными ушами выслушать, да разными словами пересказать, и самому себе первому – так и выйдет разное про одно и то же.
– Это премудрости рунопевцев?
– Не только. Просто рунопевец о делах прошлого чаще других вспоминает и сказывает, и нелёгкое это дело, большого умения требует. Как ни поверни – тоже работа, тоже изделие, хотя в руки его не взять и в ларь не запереть. Сказитель не просто поёт да струны кантеле щиплет – через него люди былых времён с людьми нынешними говорят, знания свои передают да жизни учат. Услышать и понять их тоже надо уметь, а если это потом в жизни пригодилось, значит, не зря старался рунопевец. Если песня красивая да складная, радует людей и помогает им, то и запомнят ее надолго. А про неурядицы слушать интереснее всего. В них только самому попадать неприятно.
– Сказываешь ты складно. Только как славное дело с неурядицей не спутать?
– Славны те дела, что людям полезны. Они могут и громкими-то не быть, и получиться могут не сразу. Совершают их люди смелые да на подъём легкие, из тех, что готовы искать и находить небывалое. Нам с Тойво как раз такие товарищи нужны.
– Что вы затеяли-то? – оживился охотник.
– Что затеяли – в то на здоровую голову и не поверить. Ты о волшебной мельнице Сампо что-нибудь знаешь?
– Не знаю сейчас – узнаю вскоре! – весело ответил Кауко.
