– Ревёт не ко времени, – только и произнёс Уно, растерянно протирая глаза.
Друзья так и застыли от изумления и неожиданности. Тойво бегал глазами вверх-вниз по лосю и никак не мог оглядеть его целиком; Антеро тщетно силился вспомнить нужное заклинание – ничего не шло на ум. Первым опомнился Кауко.
– За ним!!! – заорал он не своим голосом. – Уйдёт!!!
Все как один сорвались с места. Никто не испытывал страха или сомнения, никто не раздумывал – каждого вдруг охватила безудержная радость, пьянящая жажда погони. Для людей вмиг не осталось ничего – только лыжи на ногах, аркан под рукой и скачущая впереди спина зверя, которого, кажется, вот-вот настигнешь.
Охотники мчались, не глядя по сторонам, крича и улюлюкая вдогонку чудесному лосю. Напрасно Антеро пытался остановить безрассудную погоню – он сам одумался только тогда, когда алый шар солнца обагрил кровью синие тучи у самого горизонта и до половины скрылся за зубчатой стеной леса. Поняв, что кричать бесполезно, рунопевец догнал бежавшего впереди всех Кауко, свободной рукой сгрёб его за ворот, едва не повалив, и крикнул в самое ухо:
– Стоять!!! Стоять, будь ты неладен!!!
Саво рявкнул в ответ что-то невнятное и попытался освободиться; в следующий миг оба полетели в снег, теряя лыжи и увязая чуть не по пояс. После короткой борьбы Антеро оторвал Кауко от земли и встряхнул так, что лесовик едва не вывалился из мешковатой лопарской торки, в которую был одет. Саво обмяк и перестал брыкаться, только пялил на рунопевца ошалелые глаза. Безумный блеск в них пошел на убыль и вскоре угас.
– Пусти! – тихо попросил Кауко. – Я же это… Зверь уйдёт!
– Куда рванули?!! – остановив, наконец, бегущих, Антеро дал волю гневу. – Вы что, не видите, что всех наших арканов не хватит, чтобы набросить на него? Что будем делать с ним, когда догоним? В ногу вцепимся – глядишь, обхватим вчетвером одну?!!
Только тут охотники заметили, как утомила их погоня. Никто не сказал бы, сколько вёрст они одолели в тот день без остановки, в какую сторону двигались и где находятся теперь – пустоши, холмы и перелески Лаппи раскинулись вокруг, сколько хватало глаз, поражая бескрайностью и однообразием. Закат догорел без остатка, тучи затянули небо, не оставив глазу ни единого звёздного лоскутка. Сейчас друзья едва не валились с ног от усталости. Больше всего досталось Уно – упрямый хяме не оставил саней да так и пробегал весь день в упряжке. Он тяжело дышал, выпуская пар. О том, чтобы продолжать погоню, не могло быть и речи. На опушке небольшой рощи устроили привал, наскоро нарубив валежника и запалив костёр.
В паре сотен шагов от охотников гороподобной тенью маячил лось Хийси – он заметил, что погоня остановилась, и тоже решил передохнуть. Тойво видел, как громадная зверюга откусывает и пережёвывает ивовые деревца.
На душе у всех было невесело. Никто не мог объяснить дневного порыва, но каждый стыдился его – негоже охотнику носиться сломя голову. Был бы от этого толк – другое дело, но за всю погоню расстояние между охотниками и лосем не сократилось ни на шаг! Более того – зверь не убежал, а устроился отдыхать по соседству, будто намереваясь продолжить игру с незадачливыми людьми!
– Ух, нечисть! – Кауко погрозил улегшемуся чудищу самострелом; то в ответ шевельнуло ушами. – Лежит, негодный, подслушивает! Потешается над нами!
– Это не мы его гоним, – уже спокойнее пояснил друзьям Антеро. – А он нас за собой таскает. Мог бы убежать да из виду скрыться, с его-то шагом. А он будто нарочно старается, чтобы мы не отставали. Так уведёт да заморочит – не то что зверя, друг друга не сыщем. Видно же, что не от мира сего этот лось. Не взять его обычным приёмом.
– Хозяев лесных в помощь звать нужно, – молвил Кауко. – Без их благоволения охотнику никак нельзя. Мы уж сколько времени в пути, а о Тапио и Миеллики словно позабыли. Не славим их, подарков не оставляем, как положено. Вот они, небось, и серчают. Ладно хоть зверя показали – не спрятали в дебрях.
– А чем нам сейчас Тапио одарить? – рассудительно заметил Уно. – Чулками, что ли, мокрыми? У нас ни хлеба, ни пива, ни калиток с собой не припасено! У нас и прочей снеди, прямо скажу, негусто.
– Приятель, – Кауко хитро подмигнул рунопевцу, – а у тебя кантеле далеко? Лесной народ песни любит!
– Охоту завершим – тогда петь станем! – поморщился в ответ Антеро. – Каждому делу свое время, – карел внимательно вглядывался в тёмную громаду лося, точно старался рассмотреть в облике зверя нечто скрытое. В руках Антеро держал длинную ветку, и снег у его ног уже покрылся бороздками – рунопевец рисовал окрестные леса и холмы так, будто видел их с высоты птичьего полёта.
– Я помню сказку, – заговорил Тойво, – о том, как охотник по имени Лаппи взялся услужить Тапио – смастерить для него лыжи.
– У тебя есть, чем их строгать? – зевнул Кауко. – Сейчас примешься, или до утра подождём?
– Лаппи никак не мог угодить Хозяину леса. А маленькая птичка пела, пока он работал:
