Одерживая победу, викинги предавались веселью: ели и пили в три горла, даже состязались между собой в бездонности желудка, хвалились подвигами и награбленным добром. Все это не занимало Антеро – он чувствовал разочарование в тех людях, которые поначалу казались ему героями. И чем чаще над кровлями захваченных селений поднималось пламя пожара, тем быстрее карел осознавал, что дело его товарищей неправое.
…Жители посёлка на датском берегу сражались отчаянно, но в конце концов их сопротивление было сломлено. Дружинники Свена ворвались в селение, не остыв от боя, и теперь носились по узким улицам, убивая всё, что попадалось на пути, громя дома и амбары. Антеро вскочил в неприметный сарай позади жилого дома, и нос к носу столкнулся с девушкой, нет, с девочкой-подростком. Та даже не вскрикнула – только метнулась в дальний угол и забилась туда, уставив на чужого большие глаза, исполненные ужаса.
Раздумывать было некогда, решение пришло само собой:
– Спрячься и сиди тихо! – велел ей Антеро. – Не найдут – не тронут. – И уже хотел выйти, объявив своим, что внутри нечего брать.
– Ого-го! – в дверях карел столкнулся с Гламом – здоровенным пучеглазым разбойником. Тот с разбегу так ударил соратника брюхом, что вогнал обратно в сарай. Теперь он лез следом – боком, с трудом протискиваясь в маленькую дверцу. Косяки трещали, Глам пыхтел, в полумраке пристройки зрелище было поистине страшным.
– Брать нечего! – крикнул Антеро, но было поздно – девчонка заверещала во весь голос.
– А это чего там? Ну-ка, давай ее сюда! – взревел Глам.
– Не трожь ее. Она еще ребёнок.
– Да ну! – одолев проём, разбойник выпрямился во весь рост. Теперь он подпирал головой низкий потолок и смотрел на девочку поверх Антеро, которого превосходил в ширине чуть не вдвое. Лицо викинга расплылось в похотливой улыбке.
– Не трожь! – повторил Антеро.
– Что так?! Ни себе, значит, ни людям? А ну прочь с дороги, финское отро… – Глам не договорил. Пуукко, брошенный с близкого расстояния, вошёл в бородатое горло по самую рукоять…
– …Ты будешь отвечать, зачем сделал это? – ярл старался сохранять приличествующее суду спокойствие, однако его трясло от гнева и досады. Битва выдалась жестокой, после неё он недосчитался многих воинов. Полученной добычи едва хватило, чтобы воздать уцелевшим, а в завершение всего пришлось судить своего скальда за убийство соратника!
Антеро стоял напротив ярла под охраной двух меченосцев и упорно молчал – он не рассчитывал на понимание людей, мыслящих иначе, чем он сам, а оправдываться в том, что не считал злодейством, было ниже его достоинства.
– Финн убил товарища из-за добычи! – загомонили в толпе хирдманов, среди которых было немало родичей Глама, разом ополчившихся на Антеро. – Он не захотел делиться! Нажива для него важнее боевого братства!
Такую ложь нельзя было оставлять без ответа.
– Неправда! – спокойно заговорил Антеро. – Я убил Глама, но убил не ради наживы. Он сам нарушил закон викингов. Разве не велит он сохранять пленных девственниц целомудренными до дележа добычи ярлом? Разве не велит строго наказывать того, кто нарушит закон об общей добыче?
– И ради этого лишать жизни? – ярл укоризненно покачал головой.
– Нельзя убедить разъяренного ласковым словом, – отвечал карел, –
– Это справедливо, – ярл поднялся с бочки, заменявшей ему трон, и обратился к дружине: – Хирдман Анунд, убивший хирдмана Глама, сына Скади, перед вами объявляет об убийстве. Желает ли кто-либо из вас взыскать виру кровью в честном поединке, или же потребовать выплатить за счёт добра убийцы?
Толпа викингов, до сих пор шумная, внезапно смолкла. Затем из неё вышли трое родных убитого.
– Дозволь говорить, ярл, – произнес старший. – Финну не откупиться от нашей мести ни серебром, ни золотом. За кровь в нашем роду принято брать кровью. Но взгляни на убийцу, ярл, и вспомни Глама! Мой родич был силачом, способным побороть медведя, прославленным в бессчетном множестве боев. А сразил его чудной юнец, тощий, словно копейное древко, и сразил не оружием! – Он указал на пуукко, по-прежнему висевший на поясе Антеро. – Это финн, ярл, значит, не воин, но подлый колдун! С ним невозможно устроить честный хольмганг!
Антеро мрачно усмехнулся. Викинги не считали ножи за оружие, а рядом с их огромными скрамасаксами нож карела выглядел детской игрушкой. Неудивительно, что полученные с детства навыки метания пуукко казались шведам колдовством и пугали матерых вояк!
– Так чего вы хотите? – сурово спросил Свен.
– Бросим финна в море! Или повесим здесь же! Да, на воротах! – наперебой закричали викинги.
– Как бы не так! – сердито оборвал их ярл. – Вы забываете, что финн – пока еще хирдман в моей дружине, и его нельзя утопить или удавить словно собаку, как нельзя казнить позорной смертью любого из вас! Вы не желаете брать виру имуществом, не рвётесь брать кровью! Что прикажете делать с убийцей?
