Что за необычная женщина? Почему живёт уединённо вдалеке от людей, где её родичи? Кто она – осиротевшая дочь охотника, унаследовавшая его промысел, беглянка или изгнанница? Сама ее внешность – и та необыкновенна: тёмные волосы в полумраке смотрятся чёрными – не иначе, в жилах похъёланки течёт лопарская кровь; зелёные глаза в пол-лица отражают свет очага и кажется, что они сияют в темноте. Густые и длинные ресницы, чёрные брови на белом лице с высокими скулами – женщина красива и таинственна, как тот край, где стоит её жилище, и так же холодна и неприветлива. Антеро не отходил от неё, помогая, и постоянно старался завести разговор – впрочем, без особого успеха. Тойво заметил, что рунопевец с каждым часом становится всё мрачнее.
Ранним утром третьего дня Антеро снова повёл Уно и Тойво на охоту – правда, на этот раз самую обыкновенную:
– Хозяйка живёт одна, – объяснил он друзьям. – И еды у неё на одного человека, а тут ещё четыре рта привалило. Мы здесь надолго, и запастись нужно как следует, а то обожрём хозяйку за месяц!
Прихватив самострел Кауко, друзья весь день пробегали по округе. К вечеру они выследили и подстрелили низкорослого северного оленя, освежевали тушу и сложили мясо в сани. Теперь голода можно было не опасаться.
Похъёланка встретила их во дворе, одобрительно кивнула при виде нагруженных саней и указала рукой на амбар. С беличьим проворством она взобралась наверх, в низенькую дверцу, а Антеро принялся подавать ей снизу уже замерзающее мясо.
– Погоди, тут кусок здоровенный, тяжело тебе будет, – сказал рунопевец. – Дай-ка я сам. И, взобравшись следом, поволок за собой олений бок. В тесноте маленького амбара два человека оказались так близко, что едва не прижимались друг к другу.
– Не приближайся ко мне, чужеземец! – перед лицом Антеро сверкнуло лезвие пуукко.
Карел перехватил и осторожно отстранил руку с ножом:
– Мне знаком этот пуукко, – сказал он. – Где-то я его видел.
– Нож-то он сразу узнал! – с укоризной произнесла хозяйка.
– Что мне твой нож! – отвечал Антеро. – Тебя я узнал с первого дня, Велламо дочь Ахто!
Их взгляды встретились. Карел почувствовал, что его словно поглотили два бездонных зелёных омута – его несёт все глубже и глубже, а вокруг водоворотами взвиваются радость и досада, тревога и надежда…
Женщина отвела глаза.
– Отпусти, – шёпотом произнесла она.
– Как скажешь, – ответил Антеро. – Если не будешь махать на меня моим же пуукко.
– Я дождалась тебя. Но ты пришёл поздно, – зелёные омуты подернулись льдом.
Неизвестное притягательно. Неизвестное и страшное притягательно вдвойне. Потому-то юный Антеро, сын Арто из рода Сувантолы, вдвоём со своим закадычным другом – саволайненом Тиэрой Осмо, – собравшись странствовать, направились не куда-нибудь, а прямо в туманную Сариолу. Друзей переполняла нерастраченная молодецкая удаль, а где ещё проявить ее, если не в неведомом краю? Там же на каждом шагу полным-полно жутких диковин, будет о чём рассказать по возвращении домой, о чем сложить руны!
Шли вдоль побережья, петляли по лесам, переправлялись через реки и озёра, но, к своему удивлению, ничего чудесного не встретили. Таинственная Похъя на деле оказалась бескрайними глухими дебрями, кое-где располосованными рубцами вересковых пустошей. Люди в лесах Сариолы встречались лишь местами и жили на редкость убого, вдобавок ко всему держались угрюмо и гордо – водить дружбу с таким народом не хотелось. Дважды схлестнулись с разбойниками, которых в лесах Карьялы и Савонмаа отродясь не бывало, один раз – с бешеным медведем: того даже костёр не испугал.
Позже друзья все же набрели на многолюдное селение – хутора рассыпались по склону горы, на вершине которой возвышалась крепость Корппитунтури. Там произошёл случай, который Антеро ещё долгие годы не мог забыть и простить себе.
Подобно любому народу Суоми и Карьялы, похъёлане справляли Праздник Укко. Они приносили в жертву Небесному Хозяину быков и оленей, устраивали пиршества, состязания и игрища. На всеобщий Пир Укко приглашали всех без разбору – так велел старинный обычай, потому и двух чужеземцев в Корппитунтури приняли по-дружески. Но не пир с обильным угощением и не состязания привлекли в тот день юношу из Сувантолы. День Укко в Похъе совпал с Праздником ножен – днём выбора невест.
На поляне вблизи священной рощи собрались девушки со всей округи. День выдался ясный, будто само солнце пришло порадоваться хороводам, песням и весёлому смеху множества красавиц.
