Добротная повозка Ильмаринена легко вместила осколок Сампо. Кузнец вёл коня под уздцы, весело насвистывая. Вяйнямёйнен и Антеро с товарищами шагали следом. Побродив по берегу, друзья разыскали кое-что из того, что везли с собой в лодке; к их немалой радости, уцелел ларь, в котором лежало завёрнутое в промасленную ткань оружие путников; в паре сотен шагов отыскались и древки копий.
– Теперь ясно, что послужило вам парусом и оберегом! – улыбался в усы Вяйнямёйнен. – Ведь это последняя частица волшебной мельницы Сампо, какая осталась в этом мире! Та самая, которую Лоухи унесла с места гибели Сампо! Завесы острова пропускают носителей волшебных вещей. Вот же проворные сыны Калевы! И молчали до последнего!
Однако дома хозяин острова сделался строже:
– Это не случайная добыча, – заговорил он, когда все снова собрались за столом в горнице. Драгоценную находку заперли в подклете терема. – Чтобы получить осколок, вы проделали долгий путь, повстречали множество опасностей. Вы не побоялись бросить вызов Хозяйке Похъёлы – известно ли вам, что она не человек? – и противостоять её могуществу. Для чего вам понадобилось всё это? Ты, Антеро Сувантолайнен, не похож на тех, что идут на гибель ради похвальбы.
– Я искал Сампо по всей Карьяле и Суоми, – ответил рунопевец. – Расспрашивал все встречные народы. Я собирал знания о волшебной мельнице по крупицам, и теперь, собрав их вместе, хочу собрать из осколков Пёструю крышку! Пусть снова вращается Сампо в землях Калевы!
– Вот как! – поднял брови чародей. – Удивишься ли ты, если узнаешь, что Сампо было всегда и существует по сей день?
– Где же оно? – удивился рунопевец.
– Настоящее Сампо – это наш мир.
– Но что же тогда сотворил Ильмаринен? Осколок чего везли мы из Похъёлы? Что берегла Лоухи? – наперебой стали спрашивать друзья.
– Пёстрая крышка была нашим поздним творением, и отнюдь не новым. Я много думал после её создания, и лишь недавно понял всё. Что делать – порой, чтобы отыскать верную дорогу, приходится немало бродить вокруг, совершить в сотню раз больше шагов, чем вмещает сам нужный путь. Волшебная мельница, что была откована в Похъе, мыслилась мне доселе невиданным чудом, но на деле она всего лишь повторяла устройство этого мира.
– Я не понимаю!
– Тогда слушай.
Лучина догорала. Вяйнямёйнен прошёл по горнице и поставил на стол толстую свечу. В её свете могучая фигура чародея казалась ещё выше.
– В начале времён на земле не было ничего, – начал свой рассказ волшебник. – Самой земли не было – лишь бескрайнее холодное море во мраке предначальной ночи. Вышло так, что утка снесла яйцо; яйцо разбилось среди волн, но даже разбитое не пропало. Оно чудесно изменилось, подверглось превращению: из скорлупы вышли земля и небо – то, что позже ковал Ильмаринен, из желтка – солнце, и ясный месяц – из белка. Тогда же вышли звёзды и тучи, что ныне ходят по небу. Видишь, мой друг, одна вещь разбилась, чтобы дать начало многим другим. Заключенные в скорлупе чудеса разлились на просторе; только так возникает до сих пор невиданное.
Затем настало время первым мужам на свете созидать мир. Тогда Сампса Пеллервойнен – Сын поляны – засевал молодую землю деревьями. Он дал начало соснам и елям, берёзам и осинам, рябине и можжевельнику – всего не перечислить. Леса и рощи поднимались ввысь, и лишь один дуб никак не мог взойти. Многие трудились над тем, чтобы помочь ему подняться и увидеть свет: девы воздуха косили и высушивали сено, морской богатырь Турсас высек огонь, чтобы из сена получилась зола. В ту золу я сам положил заветный жёлудь. И дуб пробудился – начавшись с маленького росточка, он вознёс ветви к самому небесному своду и уже пытался превозмочь его. Хрупкая былинка обернулась могучим, горделивым и недобрым деревом; оно одно сумело вобрать в себя силу всей земли. От тени дуба-исполина на земле настала бесконечная ночь – ветви не давали прохода солнцу и луне.
Дуб казался несокрушимым, но тогда из моря вышел чудесный великан. Он срубил злое дерево, и его щепки, ветви и листья рассыпались по всему миру, и каждая из тех частиц, попадая в руки людям, становилась драгоценным подарком: кто уносил ветку – делался чародеем, кто срезал себе листьев – сказителем, третий вместе с жёлудем получал радость для сердца. Вновь единое распалось на части, наделив многих; тогда же впервые стало видно, что вся земная сила не должна собираться в одном месте.
Мы не думали об этом, когда спустя столетия взялись исполнять желание Лоухи. Поиск ответа на новую загадку так увлёк нас с братом, что мы позабыли об уроках прошлого. Нас вела жажда творения и великое любопытство – свойства, присущие любым творцам, наша сила и слабость. Ибо они помогают совершать чудеса, но они же ослепляют и не дают видеть тревожные знаки в начале пути.
