«Видимо, проняло», – с удовольствием констатировал я.
– Раз молчишь, тогда, пожалуй, начнем процедуру приручения, – вздохнул я и, подойдя к нему, поманил к себе гончую.
Та, увидев мой жест, подбежала и улеглась у моих ног. Устроившись на ее жестковатом скелете, я для начала применил Горение. Пролежав всю ночь, без энергетической подпитки из душ, да еще и обессиленный сражением, Лич испытывал сильные страдания. Когда я кусочек за кусочком принялся отслаивать его дух, прикрепленный к телесной оболочке, он начал извиваться и скрежетать зубами. Хоть он и молчал, но пылавшая в глазах ярость выдавала его состояние.
– Что ж, на сегодня закончим, – поднялся я с гончей, признавая свое поражение.
Глаза Лича победно сверкнули, ведь за все время пыток он не издал ни звука.
– Да, кстати, – обернулся я к гончим, когда собирался уходить, – с охоты принесите сюда пару живых тел с хорошими, вкусными душами и положите рядом, но так, чтобы он не мог до них дотянуться. Пусть ему будет тут не скучно.
Отвернувшись от радостно‑возбужденных предстоящей охотой гончих, я с удовольствием услышал, как Лич издал легкое шипение.
Ведь день я бездельничал. Это оказалось так необычно, что я даже не сразу понял, что, возможно, это первый день за все годы, когда я мог спокойно расслабиться и отдохнуть. Ведь все остальное время я учился, сражался, преследовал кого‑то или кто‑то гонялся за мной.
«Пожалуй, мне это нравится, – признался я себе, лежа на крыле Лахесис. – Если сегодня приручу Лича, будет вообще замечательный день».
Вечером я отправился к нему и, даже не подходя к тому месту, где он лежал, почувствовал, насколько ослабла его аура.
«Пожалуй, сегодня не следует слишком увлекаться, – подумал я на ходу, – того и гляди помрет, где я другого возьму?»
Насмерть перепуганные парень и девушка лежали неподалеку от Лича, боясь пошевелиться. Увидев меня, они попытались подняться, но предостерегающее рычание одной из гончих заставило их замереть. Не обращая на жертвы внимания, я, так же как и вчера, уселся на жесткую спину гончей и приступил к пытке. Впрочем, я не усердствовал, но делал все медленно и внимательно, следя за состоянием как самого Лича, так и его ауры. Он сдался после того, как, касаясь его Перстом смерти, я оставил неглубокие лунки на теле, повредив также часть обтянутого кожей черепа. Причем повреждения наносились и его духовной сущности, которая, не имея возможности регенерировать, все больше отслаивалась от материальной оболочки.
– Я буду служить тебе, – тихо прошипел Лич.
Я сделал вид, что ничего не расслышал, и продолжал задумчиво протыкать его тело.
– Я буду служить тебе, Хозяин, – громче проговорил он, поскрипывая зубами.
– Уже лучше, но до сих пор не очень убедительно, – пробормотал я себе под нос, но Лич все прекрасно услышал.
– Я буду служить тебе, мой Хозяин, – громко и отчетливо произнес он, хотя глаза на секунду опасно полыхнули.
– Ну, и отлично, – кивнул я, молча встал и ушел к драконам.
Всю следующую неделю я занимался разведкой. Необходимо было по оставленной Поглотителем метке точно вычислить местонахождение Амира. Летая по ориентиру, даваемому меткой, и сверяясь с картой континента, я определил, что советник и те неизвестные Поглотители, к которым он примкнул, находятся сейчас на небольшом острове, совсем рядом со столицей Западного королевства эльфов.
«Вообще все удачно складывается, – улыбнулся я своим мыслям. – Как раз после разборок с Поглотителем я собирался навестить город, оказавший мне такое гостеприимство во время суда Совета. От острова до Ад’Даргорона не больше двух дней полета, как раз перед уходом к Госпоже все дела и закончу».
«А как же Лич?» – поинтересовалась Атропос, на которой я летел.
«Думаю, за неделю он дозрел, – отозвался я. – Клото сказала, что процесс отслоения прогрессирует, еще день – и он станет необратимым».
«Ты поэтому решил его оставить мучиться неделю?» – Я почувствовал, что она довольна.
«Слишком своенравный, – заметил я с неудовлетворением, – как бы не пришлось от него избавляться. Жаль будет, конечно, столько сил и времени на него потратил».
В этот раз рядом с Личем лежали две молоденькие девушки. Они были без сознания, а сам он выглядел еще ужаснее, чем неделю назад. Без душ регенерация не начиналась, и нанесенные мною раны разрывали его сущность на части. Я подошел и пнул его в бок. Перемычки, заменяющие ему веки, дрогнули, и на меня посмотрели красные глаза, затуманенные болью.
– Ну, как дела? – поинтересовался я у Лича. – Не передумал?
– По‑моему, я согласился еще неделю назад, – едва слышно прошипел он.
– А может, стоит оставить тебя еще на недельку?
– Через неделю от меня ничего не останется.
– Странно, – удивился я. – Если ты так цепляешься за существование, чего тогда артачился две недели?
– Гордость.
От удивления я едва не открыл рот. Я даже не подозревал, что духи из другого мира могут испытывать нечто подобное.
– Глядя на твоих слуг, мне что‑то не хочется оставаться, – прошептал он, показывая глазами на обожравшихся гончих, которые лежали рядом.
