Анна пошевелилась и, превозмогая боль и тошноту, все-таки распахнула глаза, и тут же еще больше заледенела от ужаса. Не закричала она лишь чудом — во рту пересохло, и из горла вырвался только едва слышный хриплый сип. Прямо напротив нее, лицом к ее лицу, лежала мертвая Дарэя и смотрела на Анну своими остекленевшими глазами. Только клинка в ее груди больше не было.
Кряхтя, как столетняя старуха, Анна приподнялась на руках и принялась осматриваться по сторонам. Ее бросили в каком-то полутемном помещении, одной стены у которого не было — ее заменяла металлическая решетка, сквозь которую в маленькую клетушку с каменными стенами, полом и потолком, поникал слабый желтоватый свет. Места здесь было ровно столько, чтобы два тела — ее и мертвой Дарэи — лежали рядом и не соприкасались.
Вздохнув, старательно отгоняя от себя панику, Анна принялась подниматься. Сначала, цепляясь руками за шершавую стену, она села, прислонившись к этой самой стене спиной. Несколько минут посидела так, закрыв глаза и пытаясь справиться с тошнотой.
Было страшно. Рассказ слуги Орин о том, что шесс Рейджен мертв, всколыхнул в душе новую волну отчаяния. Анна не хотела верить в то, что больше никогда не увидит карие глаза бывшего начальника службы безопасности Дорвана, не услышит его глубокий голос, не покраснеет больше из-за его фривольных шуточек. Слезы снова выступили на глазах, но девушка постаралась удержаться от рыданий. Сейчас не время.
Совсем не врем раскисать и предаваться унынию. Она решительно вытерла глаза и мокрые щеки.
Нужно попытаться понять, где именно она оказалась и как отсюда можно выбраться. Впрочем, в последнем Анна почему-то сомневалась — не верилось ей, что сбежать из этого жуткого места будет делом простым. Вздохнув в очередной раз, она изменила положение и потянулась к Дарэе. Прикрыла рукой ее глаза.
— Покойся с миром, — тихо прошептала, отводя взгляд от мертвого лица шииссы, — пусть слуги Сиятельной Шинаи встретят тебя и проведут в царство ее.
Потом попыталась встать. Голова кружилась, стены небольшой клетушки ходили ходуном, а к горлу подступала тошнота. Приходилось замирать после каждого, даже самого простого движения, чтобы переждать приступы слабости и плохого самочувствия. Все-таки знатно приложила ее шиисса Орин по голове.
Умудрившись, каким-то чудом, не иначе, подняться на ноги, Анна снова прислонилась спиной к стене и принялась дышать глубоко, медленно выдыхая сквозь стиснутые зубы. Глаза она прикрыла, чтобы не видеть вращающихся стен и потолка. К слову сказать, камера, в которой ее бросили, была невысокой. Если бы девушка встала на носочки, то вполне могла бы достать макушкой до каменного потолка — а более высокий человек, так и вовсе был бы вынужден стоять, согнувшись в три погибели.
Переждав самый острый приступ головокружения, Анна распахнула глаза и, придерживаясь одной рукой за стену, старательно пытаясь не наступить на мертвую Дарэю, для чего прижималась к стене почти вплотную.
До решетки она добралась быстро и с сомнением оглядела ее. Толстенные прутья, размером почти с ее предплечье, глубоко входили в каменные стены. Сломать их, ей можно даже не думать — сил ни за что на свете не хватит. А по ту сторону решетки виднелся коридор. Узкий, плохо освещенный, с таким же низким потолком, как и та камера, в которой она находилась. Немногим дальше, в обе стороны, виднелись точно такие же решетки — видимо там располагались еще помещения.
— О, богиня, — простонала девушка, хватаясь обеими руками за толстые прутья.
А в следующий момент едва не оказалась лежащей на каменном полу — решетка оказалась не заперта. Она скрипнула натужно и подалась вперед, увлекая за собой и держащуюся за нее девушку. Анна устояла на ногах, осторожно высунула нос наружу и осмотрелась уже там. Ничего нового или интересного не заметила. Длинный, узкий, коридор разбегался в обе стороны, единственное отличие которых было в том, что с левой стороны лился слабый свет, который и освещал все вокруг, а вот правый конец утопал в темноте.
Решившись на, по ее мнению отчаянный шаг, и набрав для какой-то надобности воздуха в грудь, Анна медленно потащилась на свет. Ей хотелось бежать, поскорее выбраться из этого мрачного места, оказаться в безопасности и постараться забыть обо всем, что произошло. Она больше ни минуты не сомневалась — в Сайрише не останется. Пусть только богиня поможет ей выбраться, сбежать, и она уедет. Шарх с ним, заработком, который обещала Дорина Найтвиль, Анна не хотела этих денег. Она вообще уже ничего не хотела, кроме как увидеть над головой звездное ночное небо, почувствовать легкое покалывание на щеках от мороза. Она грезила о том, как упадет в снег и будет просто дышать, наслаждаясь покоем и безопасностью, свободой от этих мрачных стен и неприятностей, что обрушились на нее в последние месяцы.