Он вернулся в ту самую комнату и с удивлением смотрел на собственное тело, распростертое на полу. Тонкие линии магической фигуры, начертанной на деревянном паркете, горели слабым красноватым цветом. Расставленные по кругу свечи, ярко освещали комнату. По обе стороны от его распростертого тела стояли братья.
Рейджен нахмурился бы, если бы мог. Но его тело было там, внизу, в центре странной магической фигуры. И все, что он мог — это наблюдать за всем откуда-то сверху. Он стал бесплотной дымкой, зацепившейся за тяжелую ткань балдахина над кроватью. Вот вздрогнул Ашер, сжал кулаки Ижен.
Что они здесь делают? Как?
Чужой голос вдруг заполнил комнату. Он проникал в каждый уголок, отражался от зеркал и начищенных до блеска поверхностей, колыхал занавески на окнах…
Странно…
Наверное, это все бред. Просто видение, взбрык разгоряченного сознания, не желающего покидать этот мир и из последних сил цепляющегося за видимость жизни. Да, точно, ведь иначе, как объяснить все это?
Какова может быть причина того, что оба его старших брата находятся сейчас в той самой комнате, где и его безжизненное тело? Откуда там же взялся граф ШиДорван, наместник Пограничья?
Зачем он опускается на колени подле его распростертого тела? Для чего протягивает руку и сжимает пальцами рукоять кинжала, что все еще торчит из груди? Что происходит?
Кристиан ШиДорван одним резким движением выдернул клинок из груди Рейджена. Замахнулся и полоснул лезвием по телу недвижимого мужчины. Затем сделал точно такой же надрез у себя на груди, оставляя на смуглой гладкой коже ровный глубокий след.
Взметнулось пламя свечей к самому потолку, загорелись кровавым светом магические символы, начертанные на полу… потекла кровь… из раны в рану… сила потекла… а запах стал сильнее… нестерпимее…
…он забивался в ноздри, туманил разум…
И в вязкой тишине ударом грома раздался звук:
Тук.
Тук-тук…
Забилось мертвое сердце… заструилась кровь, смешанная с магией, по венам, возвращая к жизни то, что уже было мертво…
Тук-тук-тук…
Учащался темп…
И пустота отступила. Закрутилась черным вихрем… застонала, завыла, не желая отпускать то, что уже считала своим…
Тук-тук-тук…
В себя Рейджен пришел резко. Распахнул глаза и тут же снова зажмурился от нестерпимо яркого света. Его качало, скрипел снег под колесами, всхрапнула невидимая лошадь. Он вздохнул и зашелся в кашле от резкого приступа боли. Болело все, даже волосы, даже кончики ногтей, казалось, ныли. А во рту поселилась пустыня, в песчаный бархан превратился язык… было мерзко… и больно…
