— Что вы со мной сделали? — лежать в постели графа ШиДорвана день за днем, практически без движения, было не просто тоскливо — Рейджену уже выть хотелось от скуки. Но он ничего не мог поделать. Даже встать пока не мог, собственное тело его не слушалось.
— Я привязал тебя по крови.
— Как это?
— Вот так. Влил свою кровь в твои вены, закрепил все это магией и отдал приказ жить.
— Приказ? — усмехнулся Рейджен. — А если бы я не подчинился приказу?
Кристиан усмехнулся.
— Ты не маг. У тебя не было ни малейшего шанса.
— То есть, вы капнули в мою рану своей крови, — скептически произнес Рейджен, — добавили магии, сказали: «Живи!» и я ожил? Вот так просто?
— Ну… — рассмеялся граф ШиДорван, — если совсем просто, то да. Но на деле, все сложнее. Намного сложнее. Я не просто «капнул» в тебя своей крови, я сделал тебя своим кровником.
— То есть, — недоверчиво произнес Рейджен, — я теперь тоже ШиДорван?
— В каком-то смысле, так и есть. Добро пожаловать в семью, сын мой.
Рейджен на это ничего не ответил, лишь только сверкнул недобро глазами в сторону своего сюзерена.
А потом начались сложности.
Магии в Рейджене как не было, так и не появилось. Но после ритуала или из-за крови графа, врожденный дар чувствовать магию в других, стал усиливаться. Более того, теперь Рейджен еще и видеть ее мог. Когда это случилось впервые, и он вдруг заметил радужные всполохи, проскальзывающие по коже Кристиана, решил, что начались видения. Потом, правда, привык, приспособился. А заняв пост главы Службы безопасности Дорвана, так и вовсе стал пользоваться этой способностью без зазрения совести. Это же так замечательно, доподлинно знать, кто из окружающих маг и даже видеть, когда этот маг пользуется своими способностями.
Но была и обратная сторона возвращения с того света. Вернувшись в тело, душа словно замерзла. Заледенела. А в груди поселилась гулкая пустота. Чувства и эмоции, отличающие людей от остальных существ, населяющих мир, стали Рейджену недоступны. Он замерзал жарким летом. Был одинок даже рядом с родными и близкими. Иногда Рейджену казалось, что если он вдруг замрет на одном месте хотя бы ненадолго, то покроется толстенной коркой льда. И достаточно будет небольшого толчка, чтобы эта глыба, в которую он превратится, разлетелась на сверкающие на солнце кристаллики льда.
Тогда-то и пришла на ум мысль снова стать Ветром.
