Она почти успела. Данил вдруг весь обмяк, словно из него вытащили внутренний стержень. Парень покачнулся, пытаясь устоять на ногах, руки безвольно опустились, и молодая женщина рухнула вниз, хорошо приложившись головой о собственноручно созданный лёд.
— Мами спит?
— Да, маленький. Не шуми, мы зайдём к ней чуть позже.
Под спиной ощущался в меру мягкий упругий матрас, точно такой же, как и у неё в спальне. За окном шумели кроны деревьев. Солнечные лучи уже давно хозяйничали вокруг. Комната была её, как и кровать, на которой она лежала. Как и сад за окном. Откуда в доме взялся Рэм? Это такой сон, продолжение ночного кошмара? Ей всё приснилось?
Таня попыталась ущипнуть себя за ногу и тут же ощутила резкую боль. Ногти на руке оказались некрасиво обломаны и сильно царапнули нежную кожу. А послышавшийся сбоку смешок и вовсе развеял последние сомнения.
Голову она повернула с опаской, всё время ожидая почувствовать болезненные ощущения. Но их не было. А последнее, что Таня запомнила, это Данил и собственное падение на землю. Потом на сознание опустилась тьма, милосердно скрыв от неё дальнейшие события.
— Привет
Голос прозвучал немного хрипло. То ли она ещё не отошла от своего сна, то ли сорвала ночью, пытаясь позвать на помощь.
— Как ты?
Экшворд сидел в придвинутом к самой кровати кресле и выглядел немного потрепанным. Круги усталости под глазами, бледная кожа и слегка воспалённые глаза придавали герцогу вид смертельно уставшего человека. Но взгляд говорил об обратном. Смотрел он на Таню уверенно, в глубине глаз мелькали огоньки удовлетворения и ещё чего-то… ей показалось, так смотрят иногда, когда чувствуют за собой некую вину или желают что-то скрыть.
Что-то похожее мелькало во взгляде Влада, когда он появлялся дома после свиданий со своим «солнышком». Таня не знала названия этому чувству, но всякий раз, видя подобное в глазах мужа, понимала его значение.
— Как я? — переспросила молодая женщина, прислушиваясь к себе. Ничего не болело. Даже израненные ночью ноги чувствовались вполне сносно. Шишки на голове на ощупь она тоже не нашла. Быстрый диагност, брошенный на собственное тело, сообщил о состоянии организма. Все органы функционировали нормально, но самое важное — ребёнок не пострадал.
— Вполне неплохо для такого приключения. Мне кто-нибудь объяснит, что это ночью было?
Экшворд попытался отвести взгляд в сторону окна.
— А, что ты помнишь?
Тут задумалась уже Татьяна.
— Помню, что проснулась от того, что больно ногам. Шла в одной рубашке через сад в сторону калитки. Хотела остановиться и не смогла — ноги не слушались. Трудом смогла вырваться. А, когда вернулась в дом, натолкнулась на Данила. Он был под заклятием. Помню, я упала и ударилась.
— Мэтиас тебя немного подлечил утром. Можешь ни о чём не беспокоиться.
— Спасибо ему за это большое, — поблагодарила Таня. Странный у них с Эшем разговор получался, тягостный. Словно, они оба чувствовали некоторую неловкость. В голове крутилось с десяток вопросов, на которые очень хотелось получить ответы. Вот только, с чего начать?
— Я могу узнать, чем ночью всё закончилось? Что будет с Данилом? Он не сильно пострадал?
— Что ещё тебя интересует? — внимательно глядя на Таню, поинтересовался Экшворд.
— Многое, — уклончиво ответила молодая женщина. — Но я не уверена, что смогу получить ответы на все свои вопросы.
— Ты можешь попытаться, — усмехнулся Эш, откинувшись на спинку кресла и не спуская с Тани полного предвкушения взгляда. — Предлагаю сделку. Спрашивать будем по очереди. Отвечать или правду, или… ничего. Ты согласна?
— Я слышала голос Рэма. Как он здесь оказался?
— Первый вопрос? — прищурившись, поинтересовался герцог, в ответ Таня отрицательно покачала головой, сообщив, что ещё не дала согласия на такой вариант беседы.
— Рэм очень хотел видеть свою мать. Ты против? — усмехнулся Экшворд.
— Нет, — Таня даже слегка растерялась от абсурдности такого предположения. Конечно же, она не против. Она только рада будет увидеть малыша, потискать его пухлые щёчки, прижать к себе, вдохнув запах чистой детской кожи. Вот оно, счастье.
— Спрашивай, что хотел узнать. Я попробую рассказать, что знаю.
Таня вдруг со всей ясностью поняла, что вот он настал момент для откровенного разговора, вот только она к нему оказалась совершенно не готова. От слова совсем. Понимал это и Экшворд.
— Насколько ты готова рассказать всю правду о себе? Могу дать клятву, что не воспользуюсь полученной информацией тебе во вред, не стану ни к чему принуждать.
Вопрос доверия.
— Даже, если я расскажу правду, вряд ли ты сможешь воспользоваться этими знаниями, — нахально усмехнулась Таня, глядя на опешившего от неожиданности мужа. — Во-первых, я буду всё отрицать, во-вторых, уважаемый архимаг Алеанор Аквидорский в своём труде «О переселении души» убедительно доказал, что такое переселение невозможно. И в-третьих, у меня на родине говорят, во многих знаниях многие печали.
— Нахалка.
— Я могу увидеть ребенка? Позови его.
