— Хочу предупредить. — Парень поднимает ладонь с согнутыми в пистолет пальцами и приставляет к виску. Выдыхает губами: — Пах! У кого-то появился нелегальный ствол. Я не хочу быть в это втянут, Картер. У меня мать и две младших сестренки, а отец в тюрьме. Я и так по уши в дерьме, чувак.
— И?
— Реши это сам. Мы не забудем, обещаю. Но открыто против Рея никто из нас не пойдет.
Неподалеку, метрах в пяти от костра, стоит компания. От нее отделяется невысокая девчонка и, покачивая бедрами, направляется к нам. Поравнявшись со мной, широко улыбается, тряхнув пышными волосами.
На ней куртка, сапоги и короткая юбка. Лоретт снова верна себе — даже зима не заставит ее спрятать от мужских взглядов длинные ноги.
Я безразлично смотрю на нее сквозь расходящийся от ветра сигаретный дым.
— Привет, красавчик! Вот так сюрприз! Не поверишь, я весь день думала о тебе! Ты так и не позвонил в прошлый раз. Делаешь вид, что меня забыл?
— Нет. Но я не звоню девушкам, и ты об этом знала.
— Какой упрямый. Даже очень симпатичным?
— Даже.
Лоретт не огорчается. Легкий смех делает ее привлекательнее, и она об этом знает. Все ясно и без слов, мы не давали друг другу никаких обещаний, но сегодня я не могу на нее смотреть.
Она чувствует это и не мешает разговору. Подходит позже, когда я уже один стою у края обрыва Утеса и смотрю на темную чашу океана, подставив лицо ветру и слушая накатывающий рокот волн. Без страха сорваться становится передо мной и кладет руку на грудь. Тянется ко мне, обвивая рукой шею, но я останавливаю ее, поймав за запястье.
— Нет.
Голос звучит у лица тихий и взволнованный, разреженный ветром:
— Пожалуйста, я скучала, Картер. Поедем ко мне? Или просто на берег, я сегодня на своей тачке. Поможем друг другу расслабиться. Меня достали эти придурки, а Рей не трогает, потому что думает, мы с тобой крутим. Мне нравится быть под твоей защитой.
Уже вышла из облаков луна, и черный взгляд Лоретт блестит надеждой, а в голосе слышно желание. Симпатичная девчонка, она знает себе цену и будет далеко не с каждым. Но перед моим внутренним взглядом стоит другая девчонка и блестят другие глаза — изумленные, распахнутые и полные боли. Глубокие и чистые глаза Лены Холт, которым так легко поверить.
Сегодняшний поцелуй был злым и бесчувственным, но пальцы в ее волосах горели желанием и словно брали свое. Как бы мне хотелось… Нет, к черту!
К черту девчонку Холт! Вытравить ее из своей души и памяти, вот что нужно и чего я хочу. Но, боюсь, Лоретт мне в этом не поможет.
— Не сегодня и не сейчас.
— А потом, Картер? Ты не забудешь обо мне?
— Не знаю. Возвращайся к друзьям, Лоретт, здесь опасно. Я хочу побыть один.
Лоретт смеется, я отпускаю ее, и она отходит. Зря стоит и ждет в надежде, что я повернусь — мои мысли сразу же возвращаются к другой.
— Это с тобой опасно быть, Райт! А ты жестокий! Но я, пожалуй, рискну напомнить о себе …
Первый звонок от сестры я пропускаю, но отвечаю на второй. Мы не привыкли с Викторией созваниваться, и я не собираюсь обсуждать с ней произошедшее в школьном зале и свои поступки. Подозреваю, она была удивлена моей выходкой не меньше других. Но я совсем не ожидаю того, что услышу в динамике нечленораздельную речь и плач.
— Ка-картер… помоги… мне плохо.
Едва я слышу ее голос, как меня тут же пронзает чувство тревоги и нешуточный страх.
— Вики? Вик?! Что случилось?!
— Все кончено… Я больше не хочу жить!
Я скорее догадываюсь о смысле ее слов за чередой рыданий и всхлипов, и ору в телефон:
— Что за хрень ты несешь?! Ты можешь внятно сказать? Где ты?! Что, мать твою, происходит?!
— Дома. Я и Николас… мы переспали.
— Что?!
— Я думала, что нравлюсь ему… Что я для него что-то значу… Он говорил, что давно хотел быть вместе. А потом… потом сказал, что ты не должен был спать с Леной и заплатишь за это. Что он давно тебя ненавидит, а я — слепая дура, и ему плевать на меня.
Вики говорит все бессвязнее, но я и сам будто проваливаясь в глухоту, сдавливающую пространство вокруг меня в такую плотную сферу, что начинает звенеть в ушах.
— Не молчи! Говори! — уже кричу, но звуки словно тонут в горле, сжимая его липким страхом.
— Мне страшно…У меня были таблетки… мамины. Папа просил выбросить, но я не смогла… Картер!
— Что ты с ними сделала? Ну?!
Однако я и сам догадываюсь. Яблоко от яблони недалеко падает. Чем отец только думал!
— Вики! Вик! Слушай меня внимательно! Я сейчас вызову помощь и приеду! А ты должна промыть желудок. Немедленно!
— …не могу… — в трубке что-то падает и разбивается. Или падает сама Вик. Я снова слышу бессвязные всхлипы и полный ужаса вскрик:
— У меня отнимаются руки и болит живот… Я умру, Картер? О, господи, я не хочу! Спаси меня!..
Отцу звонить некогда, да и бесполезно. Он не пил много лет, даже после смерти Алекса, а теперь нашел выход забыться. Уезжая из дому, я оставил его с бутылкой виски, так что сейчас он наверняка в стельку пьян и не способен отреагировать должным образом даже на свою рожу в зеркале.
