– Да, ты сильная, – насмешливо улыбается аллир, глядя, как я морщусь от боли. – У тебя есть воля к победе, а значит, и все шансы выжить, нужно только тренироваться.
Я фыркаю, но, конечно же, не говорю, что не собираюсь оставаться здесь и участвовать в игре, чтобы развлечь этих обнаглевших аллиров. Задумчиво глядя на меня, Альрайен аккуратно проводит пальцами по моей шее вдоль пореза, стирая капли крови. Я чуть вздрагиваю от его прикосновения, но не отстраняюсь. Нельзя показывать свои слабости. Сломанная рука болит намного сильнее, а это всего лишь небольшая царапина.
– У большинства демонов в когтях яд, который не позволяет крови сворачиваться, – поясняет он и небрежно добавляет: – Утром к тебе придет целитель, а пока замотай чем-нибудь, чтобы не залить все кровью.
– Да, кровь-то плохо отмывается. Пожалуй, оставлю пару следов где-нибудь на видном месте, – мстительно заявляю я, отворачиваюсь от Альрайена и покидаю зал.
Наутро в мою комнату действительно приходит целитель. Я удивленно разглядываю пожилого мужчину лет шестидесяти в пыльном дорожном плаще и отчетливо понимаю, что передо мной не аллир. Не знаю, каким образом мне удается это определить. Может быть, по взгляду, в котором нет присущего бессмертным аллирам равнодушия, а может, просто чувствую. Но я совершенно точно знаю, он человек.
– Не бойся, девочка, я не причиню тебе вреда, – говорит целитель, присаживаясь рядом со мной на кровати.
Не причинит – это я тоже знаю. И вовсе не потому, что его наняли исцелить меня. Добрая улыбка, добродушный взгляд, в котором также читается удивительная мудрость… Странно, в глазах аллиров нет такой мудрости, несмотря на то, что они живут тысячелетиями. Интересно почему? Может, потому что они считают себя бессмертными, теми, кто выше всех остальных? Теми, кто, как и боги, может играть чужими судьбами? А человек… он всегда знает цену жизни, потому что для него жизнь не бесконечна.
– Скажите, а как вы очутились в мире аллиров?
– Я здесь родился, – смеется маг, снимая с моей шеи пропитанную кровью повязку и прикладывая руку к влажной ране. От его ладони исходит приятное тепло. – В этом мире живут не только аллиры, но и обыкновенные люди. Аллиры здесь главные, но всю работу делаем именно мы, чтобы они могли спокойно жить в своих замках.
Легкое жжение, почти незаметное сквозь тепло, довольно быстро прекращается. Маг отнимает руку от моей шеи:
– Ну вот, словно никакой царапины не было, – он ободряюще мне улыбается.
– Спасибо, – я улыбаюсь в ответ. – Получается, есть и другие замки, подобные этому? И много их?
Возможно, это первый и последний случай, чтобы узнать подробности о мире аллиров. Надеюсь, добродушный пожилой маг не откажет мне в таком простом утешении, как разговор. Чувство жалости к моей несчастной персоне то и дело проскальзывает в его глазах.
– Много, но и наш мир огромен. Несчетное количество разнообразных кланов, каждому клану принадлежат десятки замков. – С этими словами маг осторожно опускает руки на больное плечо. Я вновь ощущаю уже знакомое тепло. – У каждого клана свои земли и свой глава. Аллиры считаются привилегированным сословием, остальные – просто рабочими. Глава управляет всем и всеми. Мы все немного боимся аллиров, но в то же время уважаем. Они подобны богам…
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть что-нибудь грубое по поводу подобия аллиров богам, но все-таки удается смолчать. Беру себя в руки и задаю интересующий вопрос:
– И как вам аллиры в качестве правителей?
– Кланов много. На землях, принадлежащих разным кланам, разные условия. Есть тираны, которых боятся все подданные. Есть главы, которым не важна судьба своих земель и людей, живущих на них. Нам повезло. Наш глава строгий, но справедливый. Он заботится, чтобы нам жилось хорошо. Смотри, твоя рука здорова.
Тихонько шевелю рукой – действительно, она больше не сломана.
– Спасибо вам, – я благодарно улыбаюсь.
– Не за что, – отвечает целитель, поднимаясь с кровати. – Меня просили передать тебе, чтобы ты сразу после лечения позавтракала и пришла в тренировочный зал. Удачи, девочка.
В прощальном взгляде мага явно читается, что он уже видит меня бесславно погибшей на поле боя. Ну конечно, в этих играх практически невозможно выжить. Да только я не собираюсь участвовать в них. Самое главное, что в этом мире есть обычные люди. Значит, если нам удастся сбежать из замка, мы сможем среди них затеряться.
– Самая сложная наша задача заключается в том, чтобы покинуть замок, – говорит Амилана, расхаживая перед окном. На подоконнике, по обыкновению, сижу я.
– Или хотя бы просто придумать, как это осуществить, – напоминаю, что до сих пор не предложено ни одной заслуживающей внимания идеи.
