Продолжая терзать меня лишенными логики уточнениями, парень щедро смочил ладони приятно пахнущей цветами жидкостью из бутылочки с надписью 'Массажное масло' и с усердием принялся растирать кончиками пальцев мои распаренные щеки, скулы, подбородок, лоб, уделяя особое внимание чувственным участкам у крыльев носа. Затем настал черед волос, шеи, затылка с пульсирующей шишкой величиной с мяч для гольфа, плеч, ключицы и груди. Млея от небывалого наслаждения, я безвозвратно растворилась в неге скользящих поглаживаний и даже не заметила, как оказалась стоящей на теплом полу, заботливо завернутая в безразмерный белый махровый халат.
— С приятной частью закончили, — задорно рассмеялся мне на ухо Джей, обвязывая талию широким пояском. — Осталось совсем немного потерпеть и баиньки, да?
Разве я могла с ним спорить? Тем более что каждая мышца в организме ныла от неимоверной усталости и яро требовала двенадцатичасового отдыха.
Ванную комнату я покинула, беззастенчиво развалившись на руках у Майнера, готовая уснуть в любой предложенной позе, лишь бы рядом был он, мой любимый.
Однако сонливость вмиг слетела с меня, едва мы переступили порог новой, еще не виденной залы. Изначально определить ее назначение не представлялось возможным из-за обилия разнообразной мебели. Шикарный письменный дубовый стол у окна с запирающимися на замок ящиками, секретером и несметным количеством полочек, заваленный папками, стопками бумаг, раскрытыми книгами. Придвинутое к нему кресло поражало не только внушительными размерами, но и подчеркнутой вычурностью. Обтянутое кремового цвета кожей, с высокой спинкой и удобным подголовником, оно грозно возвышалось над комнатой и будто характеризовало своего хозяина. Властный, беспринципный, временами жестокий, самовлюбленный ценитель комфорта во всех его проявлениях. Тяжелые парчовые портьеры оттенка расплавленного золота поразили воображение красотой и искусностью складчатой сборки, расходящейся к трехметровому потолку округлыми волнами. Вдоль одной из стен протянулись бесконечные ряды книг и дисков. Первые были представлены многообразием литературных жанров и авторов, вторые делились на четкие категории: видеоигры, музыка и фильмы. Разобраться в представленном ассортименте с первого взгляда было невозможно. Ни один магазин, специализирующийся на продаже цифровой продукции, не мог похвастать таким баснословным количеством наименований.
Напротив вольготно расположился огромный диваноподобный монстр с монохромной персиковой обивкой и обилием подушек самых причудливых форм. Провалившись в объятия мебельного гиганта, упираешься взглядом во встроенный ЖК-телевизор диагональю в мизерные два метра и в предвкушении плодотворного отдыха потираешь руки. А развлечений тут нашлось предостаточно. Домашний кинотеатр с какой-то немыслимой и жутко сложной акустической системой, сразу несколько игровых консолей, вытянутых в строгую линию на некоем подобии тумбы, и мерцающие красными лампочками пластиковые блоки, о назначении которых я могла лишь догадываться.
Разумеется, не обошлось в интерьере и без гибридной помеси шестидверного шкафа с гардеробом, выполненного в горчичных тонах с искусственно состаренным узорным орнаментом. Добавить ко всему прочему палевый ковер с упругим ворсом, невероятно большую кровать с балдахином и четырьмя изумительными округлыми столбиками явно ручной резьбы, зеркальный потолок, пуфики, кресла, и мой невыразимый обывательскими определениями шок станет предельно ясен. Я никогда не видела столь великолепных спален и представить не могла, что существуют на свете мужчины, обладающие таким чувством стиля. В этой комнате хотелось жить, проводить долгие часы за разговорами с чашечкой кофе в руке, подолгу валяться утром в постели под тяжестью пуховых перин и наблюдать за неспешным восходом солнца, жадно впитывая в себя щекочущие желтые лучи.
Размышления и немое желание напроситься в гости с чемоданом недельного запаса одежды несколько отвлекли меня от действий Джея, сосредоточенно обрабатывающего неглубокий, но болезненный порез на запястье. Я сидела на краю постели, ребячливо болтая в воздухе не достающими до пола ногами, и изо всех сил старалась не расплакаться от умиления. Расположившийся рядом со мной на коленях парень осторожно промокал ваткой проступающую кровь, смазывал края раны безжалостно жгучей мазью и нервно просил потерпеть еще совсем немного, очевидно, полагая, что доставляет одни мучения. А я не чувствовала физической боли, потому как душу затопило неимоверной благодарностью. Никогда прежде я не получала такой искренней заботы, внимания, ласки и любви. Настоящей, не разыгранной, круглосуточной и не вызывающей сомнений.
Казалось, для Майнера нет никого и ничего важнее меня. И я бы все отдала, дабы разок услышать это из его уст. Шепотом ли, намеком или скрытым подтекстом — без разницы.
— Джей, — боязливо разрушила я нашу уютную тишину, — тебя не смущает…вид крови?
