— Что? — на миг поднял он взгляд, исполненный неподдельной тревоги. — Почему кровь должна меня смущать? — мне действительно стоит отвечать? — Ах, да, я же вампир, — не слишком-то весело рассмеялся парень, принимаясь за наложение туго стягивающей кожу повязки. — И в твоем представлении все мы агрессивно рычащие твари, готовые броситься в любой момент на кого-то, пахнущего столь же аппетитно. Могу разочаровать тебя, Астрид, с самоконтролем у меня полная гармония. При виде чужих порезов я не хриплю, не клацаю зубами, не теряю рассудок. Все куда проще. На войне меня многому научили, в том числе, бороться со своими желаниями и внутренними демонами. Жесткое табу накладывалось почти на все: эмоции, переживания, боль, страдания, чувства, мысли. Меня воспитали как бездумную машину для убийств, слепо выполняющую приказы. Четырехдневная засада без еды и питья в ожидании подкрепления? Есть, сэр! Слизывать росу с травы, довольствоваться грязью из-под ногтей и холодными ночами кутаться в маскхалат* в надежде хоть немного согреться — это было нормой. По странному стечению обстоятельств все события в жизни будто предвещали собой смену сущности. Я родился в семье потомственного аристократа, принеся в этот мир редкое генетическое уродство — полный спектровой дальтонизм. Почти беспомощный на свету, ночью я вдруг ощущал себя царем природы. Затем война, участие в допросах, лицезрение жестокости и школа снайперов, которую мне не удастся забыть никогда. Я стал лучшим, поэтому и выжил в аду, где большинство просто сходило с ума и хладнокровно лезло под пули. В январе 1944 года я попал в Восточную Африку, в Эритреи, тогда еще входящую в состав Эфиопии. Там у нас была небольшая спецоперация, закончившаяся полным провалом. Командующий Британскими войсками, капитан Грей Солис, погиб, связист попал в плен, и в общей суматохе о группе в двадцать три человека, в числе которых был и я, просто забыли. Две недели под палящим солнцем, когда идти можно было только ночью, без продовольствия, в окружении недружелюбно настроенных итальянских войск…Тогда смерть мне казалась высшим благом. Мы ловили змей, насыщая неугомонную жажду их кровью, жевали кору и листья редких деревьев, не могли спать от множественных ожогов. А ты говоришь о какой-то царапине, — со смехом закончил Джей коротенький экскурс в прошлое, целуя крохотный бантик на забинтованном запястье. — Представим гипотетическую ситуацию: ты голодна, достаточно, чтобы ощущать некий дискомфорт, и вдруг видишь перед собой шведский стол. Твои действия? Броситься к яствам, похватать все руками и поскорее набить рот? Или, все-таки помня о некоторых приличиях, спокойно взять тарелку, неспешно оглядеть ассортимент, выбрать самое вкусное и как следует насладиться процессом? Вот и я о том же, сладкая. Никогда не забывай, что я был и остаюсь человеком, пусть и несколько неживым.
Я молча смотрела ему в глаза, покрываясь стыдливым румянцем. И дернул же черт за язык! Хотя, признаться честно, от его слов мне стало чуточку легче. Не хочу, чтобы он страдал по моей вине.
Следующие десять минут ушли на обработку ступни, на протяжении которых я не охнула ни разу. И не потому, что стойко терпела боль и обладала завидным запасом мужества. Просто Майнер, занимаясь перевязкой, попутно умудрялся щекотать, целовать и нежно покусывать пальчики на ноге, отчего мои мысли витали далеко за пределами пережитых ужасов бесконечного дня.
Затем настал черед приготовлений ко сну. Джей предложил мне облачиться в одну из его пижам и с плохо сдерживаемым похихикиванием помог закатать длиннющие рукава у красивой черной рубашки из атласной ткани, ласкающей кожу, и брючины у широких, огромных для моих габаритов штанов, норовящих соскользнуть с меня в любую секунду, резинка которых обосновалась аккурат в районе груди. Представляю, как я выглядела со стороны! Словно пятилетний ребенок, примеривший на себя взрослый наряд.
Когда голова потонула в объятиях неповторимо мягкой подушки с обволакивающим запахом волос хозяина спальни, а тело под весом толстого одеяла продавило ортопедический матрас и мгновенно расслабилось, парень сел рядом и проникновенно заговорил:
— Я должен отъехать на пару часов, — голос напряженный, без тени былого желания во что бы то ни стало развеселить меня и заставить смеяться. — К тебе домой. Наведу порядок, возьму вещи, книги, все, что попросишь. Это важно, Астрид. Иначе неприятностей мы не оберемся. Ты только не бойся. Здесь ты в полной безопасности!
— Хорошо, — сипло согласилась я отпустить того, в чьем ежесекундном присутствии нуждалась, как никогда. — Обещаю быть паинькой и приложить максимум усилий к тому, чтобы заснуть. Только, пожалуйста, будь осторожен, ладно?
— Всенепременно, — облегченно заверил он, прижимаясь губами к моему лбу, а после отодвинулся и непривычно серьезно добавил. — Я люблю тебя.
