Словно старательный ребенок, удостоившийся сдержанной родительской похвалы, я алчно провел губами опьяняюще неровную линию от ее подбородка до скулы, уголком рта ощутил щекочущее прикосновение кукольных ресничек на огромных выразительно распахнутых глазах и медленно порхнул внутрь обжигающе горячего лона, уверенно поддерживая грудной стон шипящим выдохом сквозь зубы. Первоначальные чувства не шли ни в какое сравнение с теперешней приятной пыткой. Она осталась все той же маленькой, тесной и болезненно хрупкой, но ранее упущенные мелочи, вроде мягкости, нежности и обволакивающей теплоты, расплавили свинцовый пласт внизу живота и налили тело томительным блаженством.
— Какой же ты большой, — восхищенно прошептала Астрид, грациозно выгибаясь навстречу моим относительно спокойным ласкам.
— Тебе больно? — несколько раздосадовано спросил я, заталкивая в темный ящик необдуманное решение слегка увеличить темп движений.
— Ну что ты, — прерывисто расхохоталась она, в абсолютно несвойственной себе манере яростно впиваясь пальчиками в мои ритмично сокращающиеся ягодицы, заставляя быть ближе, глубже, жестче и настойчивее. Ох, плохая затея! Хотя воплощение у нее, прямо скажем, одурманивающее. Люблю развязных девочек! — Просто чуть-чуть непривычно.
Я успел позабыть начало разговора, поэтому предпочел вербальным изъяснениям более правдоподобный язык тела и увлеченно смял ладонью бархатную грудь, бережно и в то же время чувственно зажимая твердый сосочек между пальцев. Вторая рука обвилась вокруг поясницы, дабы прижать малышку теснее к себе и добиться очередного оханья сильным толчком. Сиплому: 'Джей', моментально слетевшему с пересохших губ, явно недоставало какого-нибудь непристойного продолжения, однако расстраиваться по этому поводу я не стал. Десяток лет, миллионы ночей и возведенные в нано степень часы, проведенные в моем обществе, впоследствии обязательно превратят сей райский цветок в раскрепощенную дьяволицу. Сейчас вполне достаточно ее трогательной сдержанности.
Крепкие стеночки, энергично сокращающиеся вокруг моего естества, неистовые стенания, мои собственные тщетные попытки удержаться от звериного рыка, подмахивающие каждому движению бедра, быстрые и жаркие поцелуи, пожирающие стремительно пропадающий запас кислорода в легких, путаница в руках и ногах, сводящие с ума просьбы не останавливаться и сплетенный воедино хриплый шепот, в отзвуках которого почти невозможно было узнать истинный смысл захлестнувших душу эмоций.
— Я люблю тебя, — общими усилиями выговорили мы, до неприличия растягивая гласные.
И я задохнулся от счастья и распирающей грудь изнутри гордости, когда почувствовал приближение Астрид к точке наивысшего удовольствия, а после с изумлением отметил, что все делал именно для нее, утратив желание лелеять нужды своего организма. Эгоистичный, себялюбивый вампир куда-то запропастился, чему я несказанно обрадовался. Потому что, вопреки ожиданиям, безвозмездно отдал своей девочке абсолютно все. Безусловно, достижение с моей стороны.
Последнее ритмичное ласкающее движение, протяжный всхлип и тело малышки забилось подо мной в сладостных муках. Удовлетворение. Никогда бы не подумал, что чужая нега может оказаться в разы привлекательнее собственной.
Я жадно всмотрелся в милое лицо, детально запоминая каждую несущественную складочку, изломлено изогнутые бровки, трепещущие реснички, дрожащие уголки губ, и спустился с поцелуями чуть ниже. Совершенно не хотелось разрывать нашу тесную близость, однако разум напутствовал хоть изредка вспоминать о банальной человеческой усталости. Ей необходим отдых. Интересно, пяти минут достаточно?
О, да! В этих сомнениях весь я, эгоцентричный и ненасытный кровосос, которому, кстати, так и не довелось отужинать. И натолкнула меня на эти безрадостные рассуждения отнюдь не забота о желудке, а смазанное пятнышко крови на ноге до сих пор не вернувшейся на бренную землю девушки.
Дабы не искушать судьбу, я торопливо перевел взгляд на более волнующие воображение места, так и не устояв перед соблазном, чмокнул ароматную кожу на умиротворенно вздымающейся груди и лег рядом, по возможности обнимая каждый сантиметр великолепно слаженной фигурки.
— Так хорошо, — поделилась Астрид, вероятно, сотой частью истинных ощущений. — Волшебно, восхитительно, чудесно…Нет, моему словарному запасу это чувство не поддается. Уместно в таких случаях говорить спасибо? — она расслабленно потянулась, осоловело заглядывая мне в глаза, и смешно ткнулась носиком в подбородок.
— Даже очень, — лениво протянул я в ответ, игнорируя усиливающееся жжение в неудовлетворенном органе. — Благодарности я принимаю после полуночи. Так что не затягивай с этим, ладно?
— Торжественно клянусь, — отшутилась малышка, неуклюже взбираясь на меня сверху.
