Только многолетняя гармония души с разумом помогла сохранить мне рассудок и внешнюю невозмутимость, когда манящие своей желанностью бедра властно сжали ноги, гладкий животик накрыл ноющую плоть, твердые сосочки без зазрения совести потревожили брюшной пресс, а их обладательница невозмутимо сложила ладони у меня на груди и склонила поверх голову.
— Почему я никогда не говорила вслух о том, какой ты красивый? — полюбопытствовала девочка, по всей видимости, не замечающая моих провальных попыток выровнять окончательно сбившееся дыхание. — Огромное упущение! Эти растрепанные волосы, глубокие синие глаза, знойные губы…Мм, ни на земле, ни на небесах мне не встретить никого прекраснее тебя! Мое совершенство!
Сопроводив последнее лестное восклицание дразнящим воздушным поцелуем, девочка грациозно поползла вверх, потревожила средоточие моего вожделения, а после распрощалась с отдыхом на следующий час, потому что христианское терпение Майнера лопнуло от избытка взрывоопасных фантазий.
Сосредоточенно сопя, я по возможности осторожно подтянул к себе Астрид, ухватившись пальцами за ее горло, добился беспрерывного зрительного контакта и почти грубо спросил, хочет ли она еще. По сути, отрицательный ответ вряд ли повлиял бы на мои планы, однако поинтересоваться стоило. Хотя бы ради этой реплики.
— Хочу, Джей. Очень хочу, — выдохнула мне в губы девушка, нарочно прижимаясь горячими складочками к твердой плоти. Кружащее, раззадоривающее движение, и мне в прямом смысле снесло крышу. От страсти, ее томного голоса с хриплыми, соблазнительно тягучими нотками, выразительности каждого жеста и глубины поцелуя, замахнувшегося на многочасовую языковую баталию.
Дальнейшее ожидание грозило мне нешуточными проблемами по части мужского здоровья, а посему пришлось спешно исправлять положение. Приподнимая ее над собой, я с трудом восстанавливал в памяти былые познания о ласке и, очутившись наполовину внутри, яростно вонзился вперед, заполоняя, владея и безраздельно властвуя нежнейшими просторами. Малышка затрепетала в моих руках, откинула голову назад, шумно разрывая идиллию переплетенных языков, и безмерно удивила меня своим желанием принять посильное участие. Она переместила мои ладони с талии на грудь, чуть надавила на пальцы, допуская несдержанность прикосновений, и встала на колени, дабы тут же вернуть себе чувство бескрайней наполненности. Грациозно, необузданно и рьяно, тогда как разлившееся в моих жилах ощущение палящего удовольствия не поддавалось описанию. Моя сладкая девочка, почему же я раньше не замечал в тебе такого разрушительного огня? Ни одной женщине доселе не удавалось доводить меня до безумия одной лишь магией взгляда. И вдруг…неопытное, скромное, тихое, милое и бесконечно трогательное создание переворачивает с ног на голову мои представления о жизни, дарит такой букет эмоций, что впору составлять энциклопедию о вампирском пороге восприимчивости.
Заворожено путешествуя руками вдоль любимого тела, я наконец добрался до лица Астрид с медитативно опущенными веками, погладил норовившую ускользнуть щеку и случайно поддел указательным пальцем слегка прикушенную нижнюю губу. Девушка неожиданно вцепилась взмокшей ладошкой в мое запястье, облизнулась, притом так, что мне пришлось сжать свободную длань в кулак, дабы не травмировать пылкую хищницу, и страстно сомкнула уста вокруг ногтя. Следом в ход пошли зубы, с их едва заметными укусами, и язык, усердно разжигающий на моей коже погребальный костер. Казалось бы, странная и даже пошлая ласка, но в исполнении моей очаровашки она вышла сугубо возбуждающей. Как-то иначе трактовать ее значение лично мне представлялось глупым.
Продолжая сводить на нет мои отчаянные попытки растянуть собственное блаженство уверенными движениями, малышка пробежалась коготками по груди и с громким стоном по-кошачьи выгнула спину, впустив меня невероятно глубоко.
— Джей, — задыхаясь, жалобно протянула она. — Не могу больше…
Я внял мольбе и с ликованием перенял инициативу у стремительно слабеющей девочки, умело подведшей нас обоих к грани. Все, что от меня потребовалось, немного увеличить темп и пару раз потревожить дразнящими поглаживаниями сгусточек чувственных рецепторов. И как только первая судорога сократила внутренние мышцы девушки, а наэлектризованная волна поднялась из недр напряженного органа, я потерял всякий контроль над собой в целом и связь с реальностью в частности. Отлично запомнился лишь могучий гортанный звук 'Агрх', сорвавшийся с языка абсолютно непреднамеренно, и громкий девичий вскрик, перешедший в скулящий полустон.
