— Завяжи язык узелком и помоги, — с кряхтением выдал он в ответ, зряшно пытаясь упереться носками кроссовок в гладкую кафельную стену в поисках опоры. — Можешь за задницу потрогать, я сегодня добрый. Ну же, детка, этак мы надолго здесь застрянем.
По-прежнему не доверяя ни единому слову психопата, я с неким смущением сжала обеими ладонями ненавистное колено и по мере скромных возможностей постаралась протолкнуть его вверх, кажется, вполне удачно, потому что в следующий миг парень скрылся из виду, оставив после себя малопривлекательную дыру на месте окна. Очевидно, застекленную раму клептоман в угоду вороватым ручонкам прихватил с собой по ту сторону стены. Не успела я поддаться удивлению, как в проеме показался рукав его куртки, сползающий вниз вместе с едва различимыми для напряженного слуха командами: 'Живо цепляйся, недосуг объясняться!'. Пугающая догадка странного содержания, что, мол, мне предстоит рискнуть здоровьем неизвестно ради чего, оказалась вполне ненапрасной. Лео всерьез предлагал всецело положиться на свои хваленые физические данные и проделать тот же опасный финт с преодолением барьера через прямоугольный лаз под потолком.
Я колебалась ровно минуту, пока не вспомнила о Джее и возникших сложностях, затем взобралась на сантехническое оборудование и с замиранием сердца ухватилась за безумное подобие 'транспорта', попутно зажмуривая глаза. Остальное слиплось для меня в жуткий ком убийственных ощущений. Чудовищный рывок вверх, когда ступни потеряли важную связь с твердой поверхностью, жгущая боль в левом локте, переместившаяся на правое бедро, ледяной порыв ветра, обжегший щеки, и успокоительное тепло крепких объятий наряду с ласковым шепотом: 'Умница, милашка! Так и продолжай держать глаза закрытыми. Мы немного пробежимся'.
Не знаю, отчего я вдруг расхотела протестовать и, что еще более непонятно, покорно обвилась руками вокруг мерзкой шеи, ткнувшись носом в ворот пахнущего чем-то морским пуловера из щекочущей ноздри шерсти. Вероятно, причины столь похвального для своенравной Астрид поведения крылись в интуиции. Я будто предвидела итоги этого небрежно брошенного 'пробежимся' и заранее пожалела о забытых в машине ремнях безопасности. Боюсь, с аптекарской точностью мне не описать свои чувства никогда. Лишь по одному впечатлению со въевшимися в позвонки внутренними органами я уяснила старт ужасного спринта наперегонки с баллистической ракетой. Такое же ощущение постигало меня в самолете при наборе высоты, так же закладывало уши легким свистом, и кровь словно переставала течь по венам, постепенно скапливаясь в стенках сосудов. В тот момент, когда желание закричать от неконтролируемого испуга побороло толику храбрости, мир обратно укоренился на ногах, я очутилась сидящей на чем-то промозглом, и все закончилось.
— Как самочувствие? — нараспев произнес потусторонний голос, приближающийся по мере сосредоточенности на реальности. — Не тошнит? Я сам к этому долго привыкал. Опусти голову между колен, должно быстро помочь, а то у нас совсем времени не осталось. Габсбурга уже небось закопали…
— Чего? — явно ослышалась я, моментально поднимая ссохшиеся веки. — Как закопали? Кто? Что происходит, можешь ты мне ответить или нет?!
— Не могу, красавица, — внимание на расплывчатом лице со следами улыбки ехидной гиены мне удалось сфокусировать не сразу. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Давай поднимайся, наша цель всего в ста ярдах (примерно сто метров — прим. автора) отсюда, — придирчиво разбил вампир мои призрачные верования в искренность и, уцепившись за безвольно висящие вдоль коленей ладони, помог принять шаткое вертикальное положение.
Я стряхнула с себя дурман вместе с грязными лапищами и в следующую секунду с трудом удержалась от того, чтобы не забиться в форменных истеричных рыданиях, когда узнала место, в которое меня затащил наглый упырь. Кладбище.
Моментально мою трусливую душонку обуял ни с чем несравнимый ужас, многократно усиливающийся при взгляде на кресты, надгробные плиты и скорбные памятники херувимов, встречающиеся то тут, то там. И уж совсем гадко мне стало при мысли о том, что совсем недавно я бесславно восседала на чьей-то могиле.
Правда, то были лишь скрытые проявления моих разрастающихся страхов. Вот раздалось сворачивающее кровь шуршание, сбоку от нас мелькнула какая-то тень, расступились ближайшие заросли колючих кустарников и в освещенных луной очертаниях материализовалась колоссальных размеров мужская фигура. Ростом под два с лишним метра, одетая в зловеще развивающийся от малейших порывов ветра плащ, полы которого достигали земли, она замерла, не доходя до нас пары шагов, и насыщенным грудным басом с величественными нотками музыкальности провозгласила:
— Ты задержался, сын мой, — явный упрек в сторону Лео, отчего-то взявшегося загораживать меня от пристального взгляда исполина. — Неприятности?
