— Вот спасибо за напутствие! — ехидно проскандировала я, багровея от вставшей поперек горла злости. Нет, начало искренней тирады меня даже порадовало, однако дальнейшее ее продолжение попросту не укладывалось в голове. Он, чертов кровосос, имеющий наглость запугивать восемнадцатилетнюю девчонку бессмысленными убийствами, спасовал перед своим создателем! И это ничтожество набивалось ко мне в друзья? Уверяло в какой-то любви? Дождевой червь и тот выглядит привлекательнее, да и храбрее, кстати!
— Астрид, не надо так, — пуще прежнего расстроился д`Авалос, отыскав в моих глазах отвращение. — Ты многого не понимаешь и не знаешь, какой была моя жизнь под одной крышей с этим козлом. Он использует любую возможность, чтобы вернуть меня обратно, а я…нет, предпочтительнее смерть.
— А чего же ты к нему бросился, когда хвост прищемили? — выпустила я на волю физически ощутимое разочарование. — Предал друга, только чтобы выслужиться! Знаешь, ты даже не трус, нет. А дворняжка, которую Северин дергает за ошейник и водит куда вздумается!
— Не смей так говорить! — вполне ожидаемо взбеленился мальчишка, яростно выдергивая голой рукой стальной прут из школьной ограды. — Если я чего и боюсь, так это потерять тебя. Всю неделю я в лепешку расшибаюсь только ради обеспечения твоей безопасности. Я позвонил Гудману, попросил его приехать, почти в ногах у него валялся, вымаливая прощение за тот давнишний инцидент. И все из-за тебя, потому я не могу видеть, как Охотник издевается над слабейшим из нас. Ты выбрала Габсбурга, а он ведь пальцем о палец не ударил, чтобы защитить тебя от этого кошмара! Мне же досталась роль стороннего воздыхателя, но это мелочи…Очень скоро я получу двойную цену за свои услуги. Главное ведь терпение, — по мере опустошения лексического запаса, он заметно успокоился, бросил на землю невесть зачем отломанную железку и в мгновение ока приблизился ко мне, остановившись у критической отметки, равной жалким двум сантиметрам. В таком положении любой мой вдох мог стать недопустимой ошибкой, что, собственно, и произошло.
Спеша избавиться от несанкционированного вторжения, я сделала малюсенький шажок в сторону и на целую вечность угодила в плен к раскаленным губам. Руки тут же оказались заведены за спину и сцеплены в замок, тщетные попытки нижних конечностей сдвинуться с места пресекались на корню зорким вниманием вурдалака, а мои усердные старания по части сжатия зубами нежной кожицы на губах еще больше его распаляли. В конце концов меня замутило от характерного солоноватого вкуса крови. Сопротивление, что называется, бесполезно.
Стоило этой светлой мысли посетить сознание, как былая настойчивость Лео перевоплотилась в нежность, наполнившись лаской, трепетом и призрачной толикой сладости. Его ладони настолько бережно обрамили мои щеки, что уголки век обожгло слезами сочувствия. Все то, что раньше ставилось мной под сомнение, сейчас обрело доказательную базу. Он и впрямь меня любит, иначе бы не обращался, как с фарфоровой куклой. Казалось, его ничто не интересует помимо моих губ. По телу не бродят жаждущие острых ощущений пальцы, никто не стремится теснее вжать меня в себя. Все происходило с точностью до наоборот. Он гладил мой подбородок, лишь слегка касаясь контура нижней губы, заворожено перебирал волосы, локон за локоном, и мурчал от удовольствия, прекрасно осознавая, с какой необъяснимой охотой я отвечаю ему.
Нет, не поймите превратно, я не забывала о Джее и своих чувствах к нему. Пожалуй, я никогда не признаюсь в этом вслух, особенно при Лео, но этот поцелуй состоялся из жалости. Мне до слез было обидно за вампира, потому что его любовь навсегда останется безответной. 'Несправедливо!' — билась в конвульсиях моя восприимчивая душа. 'Он ведь достоин тебя'. К сожалению, оспорить сей разумный довод я не сумела. Ведь тот, кто способен на такую глубину восприятия, действительно заслуживает взаимности. Беда в том, что я уже встретила своего единственного мужчину, а сердце, как известно, не резиновое.
В итоге благотворительная акция по бесплатной раздаче счастья всем желающим окончилась нескоро. К тому благословенному моменту, когда парень оставил мои губы в покое, совесть уже доедала незавидные останки излишне сентиментальной Астрид и в ускоренном темпе раздавала советы, касающиеся дальнейшей линии поведения.
— Лео, — дрожащим голосом обратилась я, для поддержки цепляясь холоднеющими ладонями за прутья забора, — ты хороший. Не всегда, конечно, но иногда действительно умеешь быть замечательным и другом, и вообще…Вот только я тебя не люблю, — как можно более мягко вонзила я краеугольный нож в беззаботно распахнутое сердце. — И никогда…не смогу. Наверное. Прости, пожалуйста!
