Его улыбка погасла так же, как под действием толщ воды заканчивает свою недолгую жизнь теплящийся огонек свечи. Без дымка и манящего шипения, просто стерлась, выкорчевывая из памяти приятные воспоминания о своем существовании. Я не удержалась от слез, узрев подле себя бесстрастное лицо и глаза, наполненные немым укором, и заплакала, точнее заскулила, словно побитый щенок.
— Ты лжешь, — надтреснутыми интонациями попытался возразить мне вампир. — Стоишь тут и врешь, потому что про себя думаешь: 'Ах, как бы мне не обидеть Джея! Ах, он этого не перенесет!'. Чхать мне на него, ясно?! Или ты признаешь, что безразличия между нами нет и не было, или пеняй на себя.
— Господи, можешь ты хоть секунду побыть человеком? — моментально вышла я из равновесия, в очередной раз столкнувшись с бездарным шантажом. — И понять, что я тебе говорю. Да, ты мне действительно небезразличен, но это не любовь, Лео. Дружеская привязанность, симпатия, благодарность, да что угодно!
— Благодарность? — вызверился парень, взглядом пригвождая меня к тому крохотному пятачку промерзшей земли, что находился под ногами. — Засунь ее себе в задницу! Вместе с симпатией и привязанностью!
Последние брошенные слова повисли в воздухе мнимой пощечиной, и выживший из ума Леандр испарился из поля видимости с использованием расписной скорости выпущенной из лука стрелы. Я, раздираемая изнутри горечью, торжественно сохранила осевший на сердце осадок от неудачно проведенной беседы начистоту и понуро поплелась вдоль забора к воротам. Естественно, на встречу с Северином я капитально опаздывала, но даже это животрепещущее наблюдение не способно было добавить моим вяло подчиняющимся конечностям расторопности. Почему именно я? Неужели трудно подыскать более подходящий объект для вожделения? Ту, что не станет убиваться при мысли о необходимости отказа, что найдет достойный выход из ситуации, а не будет рубить правду-матку с плеча. Я ведь не хотела быть резкой…
Продолжая осыпать голову пеплом, я забралась в салон Ниссана, с третьей попытки вставила ключ в систему зажигания и почти тронулась с места, когда мимо на сумасшедшей скорости пронесся пугающе огромный черный внедорожник, устремившийся, видимо, на взлетную полосу.
Сворачивающее кровь предположение о личности лоботомированного водителя заставило внутренности сжаться в дурном предчувствии. Трясущимися руками я выудила из кармана куртки телефон, с горем пополам отыскала в справочнике нужный номер и нажала кнопку вызова. Гудок, затем второй, третий…
— На проводе, — рявкнул д`Авалос мне в ухо, с трудом перекрикивая фоновый шум, отдаленно напоминающий агрессивные порывы ветра, бьющие в распахнутое окно мчащейся по трассе машины.
— Лео, это ведь был не ты, да? — понесла я откровенную чушь, с каждым протяжным воем в трубке все больше убеждаясь в правильности своих догадок. — Я прошу тебя, сбавь скорость, а! К чему этот драматизм?
— Куколка, опусти чуток носик и заглуши самооценку, — понесся из динамика заливистый смех. — На тебе свет клином не сошелся, дорогуша. Так что…
Договорить он не успел. Скрежет металла, гомон, грохот, сдавленные крики и матерые ругательства — все, что я услышала перед тем, как связь оборвалась, предоставляя моему воображению исключительную возможность в деталях воссоздать картину аварии.
Я будто побывала на пассажирском сиденье автомобиля, несущегося по шоссе в милях от школьной парковки.
Немыслимая скорость, когда четкими остаются лишь предметы из ближайшего окружения, а картинка за окном сливается в единый цветастый вихрь. Меня сковывает изнутри испуг, потому что промахнуться мимо нужного поворота и наскочить на неизвестно откуда выросший столб в подобной ситуации проще простого. Именно это и произошло через мгновение. Тотальное замедление. Время перестает иметь значимость. Кровь в сосудах сжижается и устремляется обратно к сердцу. Уши закладывает тишиной, как в момент приближения сокрушительного урагана.
И только обреченный джип по-прежнему не съезжает со смертного пути. Столкновение.
Тонкий металл радиаторной решетки и капота встречается с препятствием и мнется, словно фольга. Хрустко, податливо и неумолимо. С характерным хлопком вылетают и бьются стекла, а сила удара тем временем уже сминает силовой каркас. Вырванное с куском подвески колесо отлетает далеко в сторону, передние стойки кузова скручиваются пополам, крыша выгибается горбом. Двери намертво заклинивают в проемах, и уменьшившийся на четверть автомобиль делает последний бросок по инерции. В этот момент хронометражные фокусы прекращаются, и бесформенная груда металла окончательно замирает в десятке метров от места столкновения. От обломков машины еще идет дым, что-то искрит под капотом, оторванное колесо продолжает катиться. В ушах стоит натуральный звон, а гремевшая из магнитолы до аварии музыка затихает.
Кажется, Мердок нашел-таки способ отомстить давнему обидчику.
POV Астрид
