— А ты из-за королевы австрийской, — язвительно подколол меня вампир. — Без нее в последнее время ни одна неприятность не обходилось. Да чего там! Я ж понимаю, чью задницу она прикрывала. Так устроен мир: кого-то любят, кем-то пользуются, — философски изрек он, потягивая, очевидно, ноющую от неудобной позы шею. Лезвия моментально ожили и предупредительно оцарапали ему кожу, противным шорохом, схожим со звуком снятия огрубевшей чешуи с рыбы, намекая на более печальный исход событий, нежели неглубокие разрезы. — Кстати, чуешь зловоние?
— Оно здесь повсюду, — неодобрительно хмыкнул я, ни на секунду не переставая терзать себя тревогами об Астрид. Где же ты, мой звереныш? Как себя чувствуешь?
— Твоя правда, но я о другом душке говорю, — не спешил соглашаться Лео, прерывистыми вдохами втягивая ноздрями витающий в воздухе смрад. — Чадит тут кровушкой, притом гнилой. Совсем как в том гостиничном склепе.
— А ты пошарь рукой в ванной, — весьма разумно посоветовал я, неохотно перебивая собственные раздумья. — Она чуть правее тебя, — парень, само собой, подобной перспективой не вдохновился и злобно зыркнул в мою сторону глазами, горящими в темноте на манер двух тлеющих папирос. — Слушай, попробуй освободиться! Может, силушка твоя богатырская хоть раз на благо подействует, потому что у меня полная засада. Цепи толщиной с руку, кандалы и того хуже…
— Не против, если я загляну к тебе в морге, когда вскрытие начнут делать? — абсолютно ни к месту полюбопытствовал мальчишка. — Меня в покое не оставляет реальный вес твоего мозга. То ли два грамма, или того меньше? Сидел бы я здесь, спрашивается, если бы мог раздвинуть лезвия. Тогда мотай на ус. Как только я пробую разжать их спереди, они сходятся сзади, и наоборот. Дедуля вовсе не такой олух, каким казался мне раньше.
— Ясно, — шепотом приговоренного к казни преступника проговорил я, выпуская на волю все чувства разом. Безысходность. Отчаяние. Страх, которого я вряд ли стал бы стыдиться, особенно перед хищно оскаленным лицом мучительной смерти от истощения. Слепой гнев, вызванный беспомощностью. Мы ведь жертвы, загнанные в тупиковое ответвление норы лисицы, заглотившие крючок хитрого спаниеля. И тупая ярость, под чьим руководством я рванул на себя цепи, силясь разорвать литые звенья или обрушить трубы стояка. Сделать хоть что-нибудь!
Вокруг поднялся невообразимый шум: лязганье металла, испускающего редкие искры при трении, зычный вой полых сосудов, по которым давно перестала течь вода и отходы, какофония моих нечленораздельных выкриков и сотенных проклятий вампира, не имеющего возможности зажать уши. И вдруг под потолком вспыхнул свет. Ослепительно яркий свет, бьющий из подвесных флуоресцентных ламп, количеством пять штук. Я спешно зажмурился, Лео сделал это еще раньше. В комнате воцарилась первобытная тишина, щекочущая своим дребезжанием оголенные нервы. Ее рассекло механическое гудение, с каким по нажатию кнопки на пульте поднимаются ворота в моем гараже. Мгновением позже я сквозь тень приспущенных ресниц заметил открывшийся к боковой стене проем, явивший нам ликующую физиономию Джокера. На плече он нес бессознательное тело Астрид.
Уверен, мы с приятелем одновременно задались одним и тем же вопросом: 'Жива?', потому как синхронно уставились на вошедшего, притом в обоих взглядах читалось отнюдь не пожелание доброго здравия. Скорее наоборот, у нас руки зачесались внести тотальные исправления в чью-то медицинскую карту.
Мердок, не реагируя на наши перекошенные ненавистью гримасы, прошел на середину комнаты, скинул с себя безвольную фигурку, слава богу, дышащей девушки, перехватил ее за талию, опер о сальную раковину с обколотыми углами. Аккуратно выкрутил до упора вентиль, пуская громко фыркнувшую струю ржавой воды, дождался, пока емкость заполнится пропащей жидкостью наполовину, и брезгливо окунул в нее лицо бесчувственной малышки.
Я, до той поры тихо следивший за неторопливыми действиями клоуна, взвыл в голос, точно раненый медведь. Лео зарычал, как выдрессированная сторожевая собака, на чью территорию забрел посторонний. Однако все это едва ли впечатлило старика.
Он улыбкой (чертовой параноидальной ухмылкой!) обвел помещение, предпочитая уделять нам не больше внимания, чем осыпающимся стенам, а после за волосы вытянул голову очнувшейся девочки из воды. Она, оплевываясь, попыталась вытереть лицо мелко трясущимися ладонями, за что незамедлительно получила звонкую пощечину. Тут я взорвался, вскочил на ноги с целью ринуться вперед, дабы разодрать зубами мерзавца в клочья, но позабыл об оковах и с глухим шлепком завалился на спину, расшибив при этом затылок. Горячая кровь не преминула оросить собой выложенный тем же треклятым кафелем пол, поэтому пришлось тратить драгоценное время не на защиту любимой, а на концентрацию с последующим заживлением ран.
— Еще раз тронешь ее хоть пальцем, ублюдок, — желчно пригрозил находящийся в более жестких рамках несвободы дружище, — лопаточкой станешь соскребать со стен свои кишки! Я тебе это гарантирую!
