— Дэвид Ривз, капитан команды по водному поло, — хвастливо провозгласил он. — Я тоже надеюсь, что мы станем друзьями.
В последней его реплике мне послышалось нечто поистине неприличное, поэтому я не решилась коснуться огромной ладони и потрясла в воздухе сжатым кулачком, изображая бессловесное: 'Салам, Африка!'.
Следующие несколько минут прошли в судорожных прокручиваниях имен. Джон Роттер, Митч Гипсон, Нил Сток и наконец Сара Шивли, единственная девушка — чуть полноватая, а может быть просто мускулистая, афроамериканка с крепкими ногами заядлой спортсменки, — почтившая мою скромную персону вниманием.
— Мне понравилась твоя маленькая речь, — по секрету поделилась она, раздраженно заправляя за ухо прядку жестких вьющихся волос, лезущую в глаза. — Ты забавная, не то, что эти надутые гадины!
Я промямлила растроганную благодарность и поперхнулась, узрев за спиной Сары ту самую брюнетку, дочь конгрессмена.
— Плавишься в лучах минутной славы, Уоррен? — презрительно скривила она слишком короткий нос со смешным приплюснутым кончиком.
— Изо всех сил, — легко поддержала я язвительный тон, понимая, что излюбленный пацифизм трубно трещит по швам от необъяснимой ненависти, возникшей словно из неоткуда. — Хочешь присоединиться? Можешь встать вот тут, в сторонке, Уилсон.
— Ты смелая или глупая? — почти прошипела девушка, багровея от злости.
— Оригинальная, — без зазрения совести схамила я, мысленно отмечая, что делаю это впервые в жизни. И собралась уже поставить выскочку на место, когда заметила движущееся прямо на меня 'подкрепление'. В коридоре явно назревало нечто нехорошее, грозящее обернуться для некогда миролюбивой Астрид стихийным бедствием с пучками выдранных волос и оцарапанных щек.
— Какие-то проблемы, Джесс? — поспешно влез в наш искрометный обмен воинственными взглядами Бен.
— Потеряйся, мальчик-собака, — рявкнула на него брюнетка, решительно придвигаясь ко мне.
— Оу, только после тебя, девочка-стерва, — резко выставил он руку вперед, преграждая тем самым путь взбесившейся фурии. — Не постоишь так минутку, я достану из кармана фляжку? У меня дедуля страдает радикулитом, а змеиный яд — отличное лекарство. Набрызжешь по старой дружбе?
Дружный гогот парней, с интересом наблюдающих за разворачивающейся сценкой, приглушил срывающийся от гнева голосок дочери конгрессмена и заставил его обладательницу резко развернуться на каблуках и присоединиться к своей недоуменно застывшей в метре от нас свите. Кажется, лихо миновало. Вопрос, надолго ли.
— Спасибо, — от души поблагодарила я своего защитника, — но больше так не делай. Мне покровители не нужны.
— А друзья очень даже пригодятся, — не согласился со мной Киви. — Знаешь, что мне в тебе понравилось? Любовь к шоколаду! Та стайка возненавидела тебя только за то, что ты не назвала их несравненное лакомство: слабительные таблетки. Про комиксы они не поняли, потому что звукосочетание 'графические романы' отсутствует в их словаре по причине труднодоступности. Что делаешь вечером?
От неожиданности я прикусила кончик языка и осторожно ответила:
— Дома сижу.
— Здорово, тогда давай номер телефона, — просияло его бледноватое лицо с почти незаметными бровями, пугающе пронзительными голубыми глазами, тонким длинным носом и алыми губами, — заеду за тобой в пять. Прогуляемся, поедим пиццы и познакомимся получше.
Сознательно отмахиваясь от сложной дилеммы, вроде неодобрения Джеем шатаний по городу в обществе другого парня, я продиктовала цифры и посчитала неуместным добавить, будто у меня уже есть молодой человек. В конце концов, с Беном жизненно важно наладить отношения. Предстоящий год и без того грозит быть очень напряженным, а если еще и с соседом по парте цапаться…
В общем, первый день в школе произвел на меня впечатление затянувшегося кошмара, которое лишь усилилось по дороге на стоянку в обществе угрюмо молчащих родителей. Вежливо прощаясь с теми, чьи имена давно покинули голову, с Сарой и Киви, я машинально проследила взглядом за повиливающей бедрами Джесс Уилсон, на ходу поправляющей завитые кудри. И онемела при виде того, как ловко она подпрыгнула на месте, цепляясь за шею смутно знакомого парня, обвила его торс ногами и без всяких колебаний поцеловала, притом так, что я закашлялась от смущения.
— Родная, садись в машину, — поторопил меня отец не своим голосом, не замечая моментально вспыхнувшей в дочери злости. Нет, даже ярости, густой, обволакивающей, затмевающей собой любые просветления здравого смысла.
Я узнала парня. Узнала этот забавный ежик обесцвеченных на концах черных волос, перебираемый костлявыми пальчиками дочери конгрессмена. Лео.
