— Ничего не хочешь мне рассказать? — изогнув бровь, поинтересовался он.
— Желания нет, но если есть вопрос, то я отвечу, — быстро сказала я.
— Что вчера произошло?
— Что именно тебя интересует?
Китарэ прищурился, будто примеряясь к тому, как будет сподручнее меня придушить.
— То, чего я не знаю, — всё же сказал он, и это прозвучало для меня так, что он вполне себе в курсе того, о чем мы говорили с теткой в саду. Во всяком случае, некий такой подтекст я уловила… ил и мне только кажется? И вероятнее всего, его интересовало именно то, что происходило после того, как мы вернулись в храм.
— Ну, — невольно заёрзала я, стараясь немного отодвинуться от него. Было не слишком комфортно, когда он вот так нависал надо мной. — Нас выбросило в саду и ты потерял сознание…
— И? — с нажимом спросил он.
— И тебе не о чем переживать, — прямо взглянув ему в глаза, заверила я.
И вновь у меня было такое ощущение, словно мы разговариваем без слов. Просто смотрим друг другу в глаза, задаем свои вопросы, может быть даже кричим, но никак не можем услышать друг друга просто потому, что я нежеланный гость в его сердце или я недостаточно сильно стучусь, чтобы попасть внутрь? Ещё вчера, мне казалось, что один наш взгляд глаза в глаза заменяет тысячи слов, но не сейчас. Прикрыв глаза на долю секунды, я мысленно затаила дыхание, словно готовясь прыгнуть в ледяную воду, и решила, что раз уж мне предстоит пробить эту стену между нами, то стоит действовать жестче и смелее. Что-то мне подсказывало, что у Китарэ хватит терпения кружить в этом танце недосказанности вечность. У меня такой роскошной черты характера к счастью не было, потому:
— Аши пришел сюда сам.
Китарэ резко отстранился, словно я плеснула ему в лицо холодной воды, и посмотрел на меня не верящим взглядом.
— К-как ты сказал? — прошептал он.
Казалось, что эти простые слова выбили его из равновесия, будто я сказала нечто совершенно невозможное и не вяжущееся с реальностью, в которой он привык существовать.
Решив, что продолжать лежать напротив наследника не самая лучшая идея, я тоже поднялась.
— Аши пришел сюда сам, — повторила я, толком не понимая, что именно его так шокировало. Ведь, он же должен был понимать, что его альтер-эго появится? Не мог же он пойти со мной зная в каком состоянии находится, уповая на то, что Аши не появится и ему удастся сохранить свой секрет? Хотя, что-то мне подсказывало, что он понимал ещё после той ночи, что я знаю его тайну. Тогда, в чем дело?
— У него есть имя? Ты, — потер он пальцами переносицу, — как ты узнал это имя? — в крайней для себя степени смятения, спросил он.
— Ты, то есть, он сказал… — пробормотала я, предпочитая умолчать, что я была первой, кто назвал его. — Послушай, тебе не стоит так переживать, то есть, конечно, стоит, я могу понять, но Аши…
Наследник резко поднялся с постели и в несколько шагов оказался у окна. Китарэ стоял ко мне спиной, словно собираясь с мыслями, а потом вдруг повернулся лицом, так и не дав мне закончить свою мысль.
— Можешь понять? — холодно усмехнулся он.
И было в этой холодной усмешке нечто такое, от чего моё сердце болезненно сжалось. В ней жили гнев и отчаянье, ярость и презрение, боль и ненависть, бесконечный холод одиночества и я знала эти эмоции, потому что они были моими самыми верными друзьями. Мои самые близкие спутники в этом мире.
— Не смей говорить о том, о чем понятия не имеешь, только потому, что тебе что-то там показалось вчера!
— Но, — вновь попыталась заговорить я, но резкий взмах руки Китарэ, оборвал меня на полуслове.
Некоторое время он смотрел в окно, судя по всему пытаясь успокоиться. Я же не могла понять, что именно могло его так сильно разозлить?
— Тебе лучше уйти, — наконец сказал Китарэ, и прозвучало это настолько резко и жестко, что было сравнимо с хорошей пощёчиной, вот только больно было не щеке, а где-то глубоко в груди. Хотя, что это я…
Я быстро поднялась с постели, странным образом понимая, что дышать отчего-то больно и тяжело, и так же быстро направилась к выходу из корпуса. Стоило поскорее убраться отсюда, чтобы наконец-то привести мысли и чувства в порядок. Не знаю, почему меня так задело то, что он попросил меня уйти? Может быть, потому что, несмотря на то, что я понимала, что Китарэ и Аши разные, но зрительно не могла этого соотнести?
— Как дура, честное слово, — пытаясь выровнять дыхание, прошептала я, стоя уже во внутреннем саду нашего общежития.
Прохладный ветер, после минувшего ночного ливня, приятно остужал горящие огнём щёки, а мне казалось, что стоит сейчас зайти внутрь своего корпуса, как я в прямом смысле этого слова вспыхну, точно факел.
Странное дело, но уже позже, когда вечером я рассказывала некоторые детали своего путешествия Рэби, опустив истории, где фигурировали поцелуи, он хохотал как ненормальный на том месте, где меня выставили вон.
— Я тебе больше ничего не расскажу! Понял, так и знай! Больше ни о чем не спрашивай меня!
— Прости, прости, — выдавливал он из себя и начинал хохотать вновь.
