Я не знала, что должна сказать ему сейчас. Не имела ни малейшего представления, как следует себя правильно вести с ним, но вопреки всему, именно с ним мне было так тепло и комфортно, как ни с кем и никогда. Это до ужаса пугало, но я не могла заставить себя отвести взгляд. Я помнила, кто однажды вдохнул жизнь в моё тело, и я знала, чтобы ни произошло, но именно он никогда не причинит мне вреда. Фантазии ли? Мечты? Но, я так чувствовала.
Его ладонь осторожно легла на мою щёку, а пальцы едва ощутимо провели замысловатую дорожку к шее. На губах Китарэ, которые никогда не знали улыбки, появилась мягкая и такая тёплая улыбка. Он прильнул к моей шее, крепко прижимая к себе, и сделал глубокий вдох.
— Моя душа, — прошептал Аши. — Я так скучаю по тебе, — сказал он, когда его губы вдруг коснулись шрамов на моей шее.
Мне показалось, что моё тело вдруг пронзил электрический разряд. Я замерла, совершенно растерянная от происходящего. Это было слишком интимным прикосновением, которого я никак не могла ожидать, тем более от мужчины! Никогда! Не ко мне! Не к тому, что привыкла считать самой отвратительной частью себя. Я была не готова к подобному. Но следом последовал ещё один едва ощутимый поцелуй, чуть выше. Его ладонь легла мне на затылок, заставляя запрокинуть голову. И ещё один поцелуй у линии подбородка, отозвался огнём в теле. Он сильнее прижал меня к себе так, что даже сквозь одежду я могла почувствовать, как бьётся его сердце, изгибы мышц на его груди, тепло его тела, но при этом, я окончательно потеряла возможность отстраниться.
Аши чуть отстранился, чтобы вновь заглянуть мне в глаза. Если я и была готова попытаться оттолкнуть его; если мне и хватало небольшого остатка здравого смысла, то стоило взглянуть в эти льдисто-голубые глаза дракона, и я почувствовала, как меня тянет к нему с такой неистовой силой, что я просто не могу оттолкнуть его. Я тоже скучала. Я тоже нуждалась в нём. И то, что Китарэ не признаёт эту часть себя, вовсе не делает их разными сущностями. Я знала это. И в этот самый момент, когда я наконец-то услышала зов собственного сердца, приняла его, я потянулась ему навстречу. И неважно, что у этой любви будет горький привкус полыни. Неважно, что Китарэ никогда не примет произошедшего. Ему и не нужно. Всего лишь один раз, я хотела прислушаться к собственному сердцу и пойти за ним.
Его губы, такие мягкие, нежные и горячие, коснулись моих, и мой мир перестал существовать. Всё сошлось в этом прикосновении. Мы пили друг друга, рассказывая о том, что помнили и о том, как тосковали друг без друга. Только сейчас, в его объятиях, я чувствовала, как одинока была всю свою жизнь. Как же сильно мне не хватало его! Он вёл в этом поцелуе, его ласки были умелыми, но осторожными, словно он боялся причинить мне боль, и я даже поняла почему, когда он с силой сжал меня в своих объятиях, из моего горла вырвался невольный стон, его руки тут же разжались, позволяя мне вновь дышать. С каждым прикосновением его губ, языка, я словно загоралась изнутри. Мне казалось, что я начинаю сиять в его руках, и уже ни за что и никогда не смогу быть вдали от него. Немыслимое притяжение, которого я не испытывала прежде, захватило меня.
Не знаю, чем это могло закончиться. Мне кажется, пока он был рядом, мне уже никогда не будет страшно. Вот, только, у неба Мидорэ были совершенно иные планы на наш счёт. И, когда сверху упали сперва редкие грузные капли предстоящего ливня, Китарэ чуть отстранился от меня, улыбнулся, не разрывая зрительного контакта, и легко поднялся на ноги, продолжая удерживать меня на руках.
Молча мы шли по извилистым дорожкам внутреннего сада. Он держал меня на руках, а мне начинало казаться, что где-то, когда-то очень и очень давно, он также нёс меня сквозь чащу леса, чтобы найти то самое озеро, где можно пробудить дракона внутри себя. Это я показала ему его. Только вот тогда тысячи светлячков кружили в танце над водной гладью, когда он вошел в воду, чтобы погрузиться вместе со мной. Я понимала тогда, что именно он хочет сделать. Я знала уже тогда, насколько это было опасно. Отец запрещал мне посещать места силы, пока я была слишком мала для этого. Знал об этом и Китарэ. Осознавал ли? Не мог не осознавать. Он всегда был гораздо умнее меня.
— Прости меня, — тихо прошептала я.
Я просила прощения за то, как он был вынужден жить все эти годы из-за меня. Он и Китарэ, две части одного целого, естественное отражения друг друга тут и там, они должны были стать единым целым. Когда придет время. А вместо этого живут, точно противоположности, заточенные в единую оболочку, вынужденные существовать вместе. И как ни крути, но причиной этого являюсь я.
И хотя слова, сказанные мной, были едва слышны, но Аши услышал и замер на середине шага. Он странно моргнул, точно смысл этих слов был непонятен ему, а потом взглянул мне в глаза. Глаза дракона, проникающие в самую глубину души.
— Никогда не проси у меня прощения, Ив, твоей вины в этом нет.
Я испуганно вздрогнула. Откуда он знает, за что именно я прошу прощения?
