Российская империя рухнула, Гражданская война проиграна, а немногие уцелевшие в ее огне побежденные рассеялись по миру. Вот только и более десяти лет спустя в Стране Советов еще есть те, кто помнит. Помнит смерть своих родных и не собирается об этом забывать. Одного из них ведет по извилистой дороге жизни исключительно месть, но ограничится ли «осколок империи» только ею? Или же у него появится шанс замахнуться на большее, чем столь желанное, но все же обычное возмездие…
© Влад Поляков, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019
Допустимо и возможно, что погибнет и 90 % населения, чтобы оставшимся в живых 10 % удалось дожить до всемирной революции и до социализма.
Что такое жизнь в аду, и есть ли из него выход? Сложнейшие два вопроса, на которые наверняка пытались ответить многие философы и еще большее количество теологов. Эх, было бы хорошо, если бы только эти категории людей были этим озадачены. Или, на худой конец, кто угодно, кроме меня самого. Но нет, не судьба. Моя судьба другая – очень хорошо знать ответ на оба вопроса и делать все, чтобы устроить для себя выход из того самого ада, личного и уникального. И вся штука в том, что я знаю, как это сделать. Вот только сложно это, крайне сложно.
Впрочем, даже путь в тысячу ли начинается с первого шага, как говорили древние китайские мудрецы. А я этот первый шаг сделал уже давным-давно, в тот самый момент, когда самому себе поклялся, что уничтожу всех тех, кто был причастен к убийству семьи: матери, сестры, деда… Тогда еще, в недобром восемнадцатом году, зимой. Будь то время навеки проклято вместе с теми, кто уничтожил весь дорогой и привычный мне мир.
Восемнадцатый год, время сразу после Великой Октябрьской революции, чтоб ей ни дна, ни покрышки! Тогда мне было… да, было лишь восемь лет, ведь родился я тоже в октябре, но одна тысяча девятьсот девятого года. И в столь нежном возрасте пришлось пережить такое, от чего детство закончилось моментально. А началась… жизнь без прикрас.
Сейчас же у нас лето тридцатого. Мальчик успел вырасти, многому научиться, почувствовать себя не загнанной дичью, а хищником, пусть еще и молодым, далеко не опытным. И этот самый хищник вышел на охоту – не первую по существу, но первую в плане мести за былое.
Хороша ночь в Воронеже. Теплая, несильный ветерок придает дополнительный заряд бодрости и свежести, не чета дневному солнцепеку. Луны, волчьего солнышка, сегодня нет, что не может не радовать. Что до уличного освещения, то хвала всем высшим силам и склонности к экономии совдеповских функционеров. Видимо, они считают, что «электрификация всей страны» – дело нужное, но великий вождь и учитель товарищ Ленин не завещал, что это самое электрическое освещение должно быть очень уж ярким. Вот и светит так себе, скорее указывая направление, чем действительно разгоняя тьму. Впрочем, я этому только рад.
Безлюдно вокруг, и это тоже есть хорошо. Приличное место, где живут, кхм, «приличные люди» по меркам Страны Советов. Номенклатура, мать ее вперехлест через центр мирового равновесия и следом шашку динамита с подожженным фитилем. Партийный народ, причем из числа тех, которые не просто партбилетами отягощены, а сидят в разных горкомах-райкомах и просто на ответственных и хлебных местах.
Впрочем, все они мне не требуются, нужен лишь один, а именно заместитель начальника культурно-пропагандистского отдела воронежского горкома Анохин Степан Порфирьевич. Давно я его не видел, очень давно, почти тринадцать лет. Но теперь пришла пора пересечься нашим путям-дорожкам. Честно говорю, мне дико повезло! С другой стороны, должны же были дать результат эти постоянные просматривания в библиотеках всей мало-мальски значимой прессы. Сотни, тысячи разных лиц, которые сливаются в одно серое пятно, и все нарастающее раздражение… И вот она, яркая вспышка узнавания. Не на первой странице была статья, ничего особенного из себя не представляла, но не в том же суть. Главное, что на фотоснимке, пущенном в печать, помимо прочих, присутствовал и дорогой товарищ Анохин.
Изменился за прошедшие годы, сильно изменился. Вот только заметный шрам под левым глазом был очень уж приметным. Благодаря ему я тебя и запомнил раз и навсегда. Ты, скотина богомерзкая и бесонеугодная, мне каленым железом впечатался в память, куда сильнее прочих. И вот я тебя нашел. Нашел и теперь жду, когда ты наконец вернешься домой с работы. Не пешочком притопаешь, а на автомобиле, с водителем, как и полагается пусть не самому главному в городе и даже горкоме, но все ж заметному партийному функционеру.
