— Миш, тащи уже свою бутылку. Праздновать будем! — проговорил я и, повесив на плечо автомат, подошёл и приобнял ненаследника рода Измайловых.
Взявшись за плечи, и, чего уж, опираясь друг на друга, мы проследовали к фасаду особняка. Там всё ещё горела бронемашина головорезов, стоял мерс мага-пирокинетика и расстрелянный и помятый Раф. Из-за ворот виднелся ещё один мерседес. Парковка, блин. А ещё повсюду кровь и тела. Такой себе видок.
— А хочешь, я сама ему прикажу? Ты только повели мне: “Маша прикажи Пёселю”.
— Маша, прикажи Пёселю. И отстань, пожалуйста, мне надо подумать, — выдохнул я.
— Опять приход свой поймал? — Михаил моим разговорам с пустотой не удивлялся, но, было видно, за моё психическое состояние переживал.
Не дожидаясь ответа, однако, он вышел за ворота к забытой там бутылке.
— Да так, голосового помощника завёл, получается, — ответил я.
— Без рекламы, надеюсь? — Миша поддержал шутку и, кивнув на бутылку, продолжил, — Из горла? Как простолюдины?
— Из горла! — кивнул я в ответ и улыбнулся, — Я никому не расскажу!
Наблюдая за суетой Пёселя, как он таскает какие-то предметы и складывает всё найденное в отдельные кучи, я прикоснулся к сабле и, дернув её на себя, вытащил из тела огненного мага.
— Хозяин, там у водителя внешней машины что-то в кармане пищит. Может фамильяр или артефакт? — произнесла мне на ухо Мария.
— Ну, пойдём, посмотрим. — вздохнул я, поднимая ножны от сабли, бережно положенные Пёселём мне под ноги.
— Кто хороший голем? Пёсель хороший голем!
Сабля в ножны, ножны на плечо и бодрым шагом к машине снаружи. Труп в ней действительно пиликал. Точнее телефон в кармане трупа.
“Босс Бур” — было написано на экране Айфона и фотография этого самого босса.
На картинке я увидел гордого седовласого мужчину лет пятидесяти с длинными усами, атлетически сложенного, что подчеркивал его белый мундир. Он смотрел на меня презрительно, сверху вниз, несмотря на то что это была лишь фотография.
— У аппарата? — поднял я трубку.
— Алмазов младший, как я понимаю? — спросили на другом конце “провода”.
— С кем имею честь? — спросил я.
— Бурнов моя фамилия. Как я вижу вы решили мне патент не продавать?
— Вы знаете, у меня возникли некоторые сложности с этим. Да и ваши люди быстро закончились. Высылайте новых! — проговорил я, ловя себя на мысли, что издевательство над врагом доставляет мне удовольствие. Долбанное человеческое тело! Не по-демиурговски это, глумиться.
— Кто вы такой, Алмазов, что разбил мой отряд и лишил меня огненного мага?
— Тот чью мать и сестру ты чуть не убил, напугав до усрачки!
— Фу, мужицкие словечки. Ваш отец плохо вас воспитал. Где он, кстати, почему не защищает семейное гнездо?
— Сударь, я бы вызвал тебя на дуэль, но слышал ты уклоняешься от оных.
— А вы приходите в гости, буду ждать вас у себя в любое время! — теперь уже гад начал конкретно выводить меня.
— Прячешься за своих шавок? — перешёл в контрнаступление я.
— Не дурите, юноша. Я знаю, что вы знаете, кто вы такой. Простой аристократ так не сражается. И сейчас я по сути разговариваю сам с собой. И прошу вас, покориться судьбе…
— И, позволить тебе себя сожрать? Я ведь правильно понимаю что всё то, что ты делаете в Москве — это провокация других осколков?
— Вам же будет лучше примкнуть ко мне сейчас и добровольно. В противном случае мне придётся причинить вам нескончаемую боль, — проговорил он скучающей интонацией
— Ещё посмотрим, кто кому причинит. Я проснулся, гнида, и я верну мощь моего клана! — жёстко крикнул я на него.
В ответ раздался лишь смешок с последующими гудками.
Я ощущал всем нутром, этот хищный осколок меня боялся. Теперь он тоже знает, что я знаю. Теперь он тоже будет ходить и оглядываться. А я, тем временем, нанесу свой удар. Такой силы, что ни одна армия мира не спасёт этого хищника. Ибо я истинный и единственный осколок, достойный собрать всего себя воедино.
Мои размышления были прерваны появившимся перед глазами Мишей, что продолжал держать в руках бутылку.
— Серёг, штопора не найдётся?
— Никому не говори, что я так сделал. — произнёс я и вытащив отцовскую саблю, ловко поддел крышку вместе с частью стеклянного горлышка. Сталь срезала её словно горячий нож масло.
Напиток принялся пузырится, а мы с Мишей приступили к его распитию. Впереди еще много работы, но хотелось хоть на чуть-чуть сесть и перевести дух. Мы сидели на пороге и говорили. Вернее говорил больше Михаил, а я больше слушал.
О том, что он впервые на таких эмоциях. О том, как хорошо, что он приехал сюда, и как его захватили в плен на развилке с шоссе, где, возможно, до сих пор ждёт его оставленная Тойота. В багажнике которой есть целый ящик того за, что его отец мог бы оторвать сыну голову. Впрочем Измайлов-старший сам сказал, что если Михаил покинет дом, то он ему больше не сын.
— Эх жалко твой голем водить не может, а то бы сгонял за моей машиной. — вздохнул Миша когда бутыль опустел.
— Нам пока хватит. Делов невпроворот, — выдохнул я, наблюдая за тем, как Пёсель тащит к нам какой-то рюкзак.
— Гляди, может у них было что с собой?
