Осколок Хаоса полностью

Двор пустыря в эту ночь был освещён словно полуденным солнцем. Высокий белокаменный забор, кривое безлистное дерево у заколоченных ворот, и двухэтажный дом с выбитыми окнами и отсутствующими дверями. Освещаемый луной заброшенный особняк давно уже служил тому, зачем мы тут все собрались. Он же служил молчаливым воспоминанием того, что случается с семьями, чьи отпрыски не следят за языком.

— Господа не жалеете ли примириться? — холодно и с хрипотцой промолвил распорядитель, высокий худощавый мужчина в синем потертом камзоле и в маске с печальной гримасой, скрывающей лицо.

— Нет! — жёстко ответил Дмитрий.

— Дим, я еще раз тебе говорю, у меня и твоей сестры ничего… — произнес я, но оппонент не дал мне закончить фразу.

— Не оскорбляй её имя своей ложью! — рявкнул Дмитрий.

Он был невысок, крепок, как и я молод, но черноволос. Взгляд его колючих чёрных глаз зло ошпарил меня, а губы, договорив, замерли так и не закрывшись, обнажая стиснутые зубы.

— Ну, сам смотри. — покачав головой, ответил я, добавив уже распорядителю, — Нет.

Маска кивнула. И в этом кивке чувствовалась печаль и огромный житейский опыт. Секунданты постарались, найдя кого-то опытного в делах не угодных Империи. Они хмуро стояли у самого порога брошенного строения наблюдая за нами. С моей стороны это был барон Михаил Измайлов, а со стороны моего оппонента маркиз Игорь Суворов.

— Вы выбрали сабли. Напоминаю, что бой идет до первой крови. Магию не используем, лечимся только по моей команде. — методично напоминал распорядитель.

Как будто он не станет глушить эту самую магию. Маги-аннигиляторы, как и свойственно их ремеслу, не ощущались, и потому, не было понятно насколько обладатель грустной маски силён.

— Вы выбрали подвижную дуэль, но ограничьтесь пределами пустыря! — произнес распорядитель, и это была не просьба, это была зона его силы антимага, в куполе которой мы и планировали драться.

Вернее планировали не мы, а конкретно он - Барон Дмитрий Яблонский, средний из сыновей графа Яблонского и старший брат Яблонской Лизы.

Моя сабля медленно извлекалась из аккуратных позолоченных ножен.

Я стоял на залитом лунным светом увядшем газоне, сжимая в руках отцовское оружие. Холодный металл казался продолжением моей руки, а каждая деталь клинка была знакома мне до боли.

Мой противник нервничал, как будто знал исход нашего поединка заранее.

— Господа, приступайте! — прозвучал призыв распорядителя.

Наши сабли сошлись в смертельной пляске, мой оппонент двигался быстро, нервозно, вкладывая в каждый свой удар чуть больше чем надо, словно бы на нас были доспехи и Дмитрий Яблонский хотел непременно пронзить их своим клинком.

Однако в чём я не уступал ему, так это в умении владеть саблей. В каждый удар оппонента я включал своё парирование и контратаку, что жрало его силы, словно изголодавшаяся по овсу ипподромная лошадь. И как я и рассчитывал, он ошибся. Слишком замешкался, чтобы вернуть свой клинок для зашиты. Моя сабля пропорола его белую рубаху в районе левого плеча. По рукаву побежала струйка крови. Не критично, не столь болезненно, но по условиям дуэли - достаточно.

— А-а-а. — выдохнул Дмитрий, отступив и покосившись на плечо. Где под прорезанной белой тканью уже расплывалась алая клякса.

— Господа. — вмешался голос распорядителя. — Боги сделали свой выбор, и подтвердили праведность позиции барона Сергея Алмазова.

— Дмитрий! — вдруг всхлипнул женский голос, и из дверного проёма пустыря выбежала девушка. Она была одета в серые тона. Платье в пол и шерстяная накидка, которая, впрочем, никак не скрывала её высокую грудь, подчёркнутую тонкой талией.

Лиза Яблонская, сестра Дмитрия Яблонского, бежала к нему словно он был уже мёртв. А ведь это она сама подавала мне непристойные с точки зрения общества намёки. Это она шептала мне на ухо в гостиничных номерах о том как ей надоели эти все дворянские законы, как ей, Елизавете, очень хочется иногда быть просто простушкой, а не предметом торга родов и кланов. О том как она страстно желает, чтобы это всё осталось тайной. И твёрдо знает что я, Сергей Алмазов, не из болтливых гордецов, для кого завалить девушку есть событие о чём всем следует немедленно рассказать. Потому только со мной она и может оставаться собой настоящей.

Я отвернулся. Пока Лиза жалела плечо своего брата Дмитрия., моя сабля уже была воткнута в холодную осеннюю землю. Лгал ли я Диме о том, что у меня с его сестрой ничего не было? Мог ли я опозорить Лизу своими словами о соитии и внезапно вспыхнувшей страсти? Прав ли был её брат Яблонский, что нанял детективов, чтобы следить за своей же сестрой? Все эти вопросы решил один точный укол, не смертельный, не критичный, который тут же вылечит лекарь его рода, как только мы покинем зону мага-аннигилятора.

— Сергей Владимирович, отличный удар. — улыбаясь, ко не шёл Михаил Измайлов и держал в руках мою чёрную куртку.

— Спасибо, друг. — принял я свою одежду и тут же накинул её на плечи.