Когда психиатр Оскар Б. Марков приходит в участок на Александерплац подать заявление на того, кто вызвал его на дуэль, полицейские расценивают это как плохую шутку, ведь в современном Берлине подобную «культурную практику» разрешения споров уже давно сменили более цивилизованные методы.Где-то между тихим монастырем, оперным театром и раскисшей от дождя поляной с головокружительной скоростью разворачивается невероятная и очень современная история дуэли, сочетающая в себе гротеск и достоверность, иронию и актуальность.Параллельно Райк Виланд в своем романе рассказывает о последней дуэли в Германии, состоявшейся в 1937 году, и тем самым умело сплетает воедино прошлое и настоящее. Говорите, дуэли — дела давно минувших дней? А вы в этом уверены?
E cortesia fu lui esser villano.
Я был любезен, подло поступив.
Некоторое время назад я купил на ЕЬау чемодан камней. Допускаю, что это приобретение не было обдуманным и взвешенным поступком, а произошло под влиянием одной из тех спонтанных идей, которые приходят в голову поздно вечером за бокалом красного вина и в дальнейшем окутываются ореолом непостижимости. Заголовок объявления гласил: «Коллекция камней. Уникальная подборка. Объекты исторической ценности с указанием дат и мест обнаружения». Текст дополняли три фотографии: на одной изображен потрепанный чемодан, полный грязноватых каменюг разной величины, ничем не примечательных на вид; на второй крупным планом — обломок красновато-желтой породы размером с полкулака, а на третьей — табличка с подписью от руки:
Трудно сказать, чем меня привлек старый чемодан, набитый камнями. Те, кто посмотрел бы на него как на арт-объект, без сомнения, назвали бы этот чемодан достойным восхищения символом эксцентричного нигилизма, но я не деятель искусства, а лишь писатель волею судьбы и ничего не коллекционирую, кроме, пожалуй, сломанных очков и зарядных устройств от аппаратов, которыми давно не пользуюсь. Кликая по баннеру «Купить сейчас», я наслаждался собственной безрассудностью и представлял себе неизвестного геолога или минералога, осенним утром 1911 года петлявшего по склонам Ухуфельзена с целью отыскать особенный камень и пополнить им свою коллекцию, которую я, представитель поколения потомков, должен принять на хранение.
Цена покупки равнялась ста пятидесяти евро, чемодан доставили на пятый день после оформления сделки. Внутри действительно оказались камни, пятьдесят шесть штук, на каждом этикетка с номером, выведенным мелким почерком; все экземпляры сопровождались табличками с подписями:
Сведения на табличках ничего мне не говорили. Поначалу я думал, что камни представляют собой фамильную коллекцию, собранную в разных уголках мира на протяжении нескольких веков, но, введя одну из дат в поисковик, выяснил, что семнадцатого октября 1911 года человек по имени Рудольф Дитцен, позже известный под псевдонимом Гаме Фаллада, стрелялся на дуэли. На тот момент Дитцену исполнилось восемнадцать лет, а состоялся поединок на горе Ухуфельзен близ Рудольштадта. Это известие, словно приоткрывшее завесу тайны, вмиг изменило мое отношение к камню. Я внимательно изучил его и даже проверил, нет ли на нем следов того, что случилось на Ухуфельзене сто лет назад. Проанализировав подписи на других табличках, я пришел к выводу, что передо мной коллекция мемориальных камней, привезенных кем-то неизвестным (я предположил, что это был мужчина) с мест знаменитых поединков. Мяч для гольфа увековечивал память о дуэли между Фердинандом Лассалем и румынским дворянином Янко фон Раковицей, состоявшейся в Каруже, близ Женевы (сейчас там располагается большая студия гольф-симуляторов).
В последующие дни и недели я много размышлял о безумных, трагических, невероятных и даже комических дуэлях, свидетелями которых стали эти камни. К моменту покупки чемодана я кое-что знал об исторических поединках, но особого интереса они у меня не вызывали и ассоциировались лишь с нарочито душещипательными сценами из опер, спасти которые от чрезмерного драматизма не могла никакая музыка мира. В копилке жизненного опыта я не имел ни зрительных, ни слуховых ассоциаций, которые расширили бы мое представление о дуэлях, а еще, по-видимому, мне просто не хватало душевной чуткости.
