А пока его астролог пытается угадать по звездам ответ на вопрос, есть ли смысл скрыться на юге Германии, марши смерти из концлагеря Равенс-брюк проходят через леса возле Хоэнлихена, вражеские самолеты атакуют колонны и взрывают мосты, люди, в панике ожидающие мести освободителей, вешаются, стреляются или в массовом порядке принимают яд. Миллионы людей гибнут как пешки в последние недели и дни войны, исход которой уже давно решен, но у Генриха Гиммлера еще остается шанс выжить.
Выжить-то он выживет, да вот проживет недолго.
Когда станет уже слишком поздно и все остальные — Гитлер, Борман, Геббельс, Геринг, Гесс и Кальтенбруннер — будут мертвы или арестованы, наступит его час. Вместе с несколькими преданными людьми Гиммлер попытается пройти пешком через Северную Германию в направлении гор Гарца, под которыми понадеется проползти. Два ящика с деньгами, золотом и драгоценностями, которые он возьмет с собой, ему придется закопать, и в конце концов у него не останется ничего, кроме плохо подделанных документов на имя Генриха Хитцингера, фальшивой повязки на глазу, из-за которой он толком не видит, мокрых сапог и, конечно же, капсулы с цианидом, которую он постоянно сосет. Когда двадцать первого мая в Бремерверде, неподалеку от Мейнштедта, его арестуют, какое-то время ему удастся сохранять инкогнито, однако после перевода в лагерь Колхаген он сам себя разоблачит — то ли в силу тщеславия, то ли потому, что просто не сможет смириться с тем, что он больше не Генрих Гиммлер. Дело дойдет до раздевания и унизительного осмотра физиологических отверстий, который бывший рейхсфюрер СС вытерпит с превеликим трудом, вцепившись руками в серое армейское одеяло, обернутое вокруг пояса. Наконец дело дойдет и до рта Гиммлера, языка Гиммлера, щели между зубами Гиммлера. Осматривающий его врач, капитан Клемент Уэллс, в присутствии охраны и шести офицеров разведки нащупает небольшой предмет и попробует вытащить его пальцем, но Гиммлер надкусит капсулу, раздавит ее и умрет.
Редко где упоминается, что во время войны страдают, не вызывая, впрочем, особого сочувствия, объекты, которые мы называем вещами и предметами. Вещи, которые верно нам служат, предметы, которые не имеют голоса и не могут себя защитить. Горящие дома, разгромленные квартиры, расколотые сервизы, разбитые стекла часов — все зто печальные, но в конечном счете неизбежные побочные эффекты масштабных катастроф, и люди относятся к ним более или менее прагматично и просто вносят в реестры утраченного.
После того, как двадцать седьмого апреля 1945 года Гиммлер и его приспешники сбегают по крысиной тропе «Норд»[11], Гебхардт с семьей и овчарками тоже покидает санаторий, раненых эвакуируют, а солдат передислоцируют. Хоэнлихен пустует недолго. Сначала приходят отступающие части латвийских войск СС, которые вышибают двери, забирают все, что можно использовать, а затем отправляются дальше. На смену им заявляются кочующие группки беженцев и солдат, которые тоже особо не церемонятся на территории бывшей здравницы. Стекла на окнах разбиты, шторы сорваны, белье исчезло. Выдвижные ящики валяются на полу, лампочки переколочены, бумаги разбросаны.
С собой берут все, что можно унести: пишущие машинки, фотоаппараты, бинокли, авторучки, радиоприемники, столовые приборы. Когда и этот крайне тщательный обыск заканчивается, к санаторию подтягиваются местные жители. Вооружившись тачками и мешками, они совершают набег на продуктовый склад. По полу, усеянному осколками стаканов и бутылок, расстилаются ковры сахара, муки и соды. О прочем позаботится Красная армия, которая доберется сюда через два дня, займет Хоэнлихен и приведет в негодность либо уничтожит все оборудование или то, что от него осталось. Хирургическое и рентгеновское оснащение будет демонтировано. Из часовни Святой Елены уберут алтарь и орган, здание преобразуют в топливохранилище.
За считаные часы и без каких-либо примечательных боевых действий госпиталь СС превращается в пустынное поле битвы. Город Лихен сгорает дотла, подожженный то ли отступающими немцами, то ли наступающими русскими, то ли и теми и другими сразу.
