— Итак, где мы оставили вашего протеже? В Фюрстенберге. Он погнался вслед за Шиллем на следующем автобусе?
— Не на автобусе, — лукаво улыбнулся Зандлер. — Он поехал на дрезине.
Сдавленно вскрикнув, инспектор забегала вокруг стола, остановилась возле горшка с комнатным растением, которое до этой минуты никак не участвовало в происходящем, и сплюнула в него глоток обжигающего кофе.
— Зандлер! — прохрипела она.
— Фрау старший инспектор! Что с вами?
Она рухнула на стул и тяжело задышала.
— Никогда не смейте изощряться при мне в остроумии без предупреждения. Я от вас такого вообще не ожидала. Неплохо, даже, пожалуй, очень здорово вы придумали, но…
Зандлер, не обращая внимания ни на упрек, ни на комплимент, терпеливо объяснил, что вовсе не шутит и что Танненшмидт должна ему поверить, ибо он говорит чистую правду. Опоздав на автобус, стажер-полицейский обратился к местным коллегам с просьбой о помощи. Но оказалось, что на весь Фюрстенберг есть только одна патрульная машина, и та в данный момент направлялась по вызову в место под названием — Зандлер сверился с отчетом — «Данненвальде». До следующего автобуса было целых два часа, и потому дежурный офицер предложил стажеру воспользоваться старой дрезиной до Лихе на, которая в настоящее время применяется как туристический аттракцион. И вот таким необычным способом и, кстати, в рекордно короткие сроки стажер преодолел пятнадцатикилометровое расстояние до Хоэнлихена.
Танненшмидт, все еще тяжело дыша, поблагодарила Занддера за волнующее описание продуктивной работы стажера и извинилась перед комнатным растением за непреднамеренное вторжение в его горшок, после чего заявила, что собирается домой.
— День выдался длинный, я ужасно устала. Надеюсь, вы на меня не в обиде.
— А сведения о трех звонках из Лихена, которые поступили сразу после этого, и срочном вызове полиции мне включить в отчет, который я положу на ваш стол завтра?
— Ладно, — сдалась она, — рассказывайте, только, будьте добры, придерживайтесь телеграфного стиля. — Еще не договорив, Танненшмидт вдруг сообразила, что Зандлер вряд ли в курсе, что значит телеграфный стиль, тем более что и сама она почти забыла это. — В общем, излагайте как можно короче. Каждый лишний слог стоит лишних денег. Точка. Говорите по делу. Точка. После каждого предложения непременно произносите: «Точка». Понятно?
Зандлер недовольно поморщился и, обдумав это указание, изрек:
— Первый звонок был из турагентства, куда я обращался ранее. Точка.
— Лишние глаголы, предлоги и союзы можете опускать, — раздраженно заметила инспектор.
— Человек приходил расспрашивал дуэли, описанию соответствует Шилль. Точка.
Танненшмидт осторожно хлебнула кофе.
— Второй звонок полиции Лихена. Точка. Экстренный вызов кафе «Цум Дикен». Точка.
Инспектор затаила дыхание.
— Мужчина ресторане громко разговаривал телефону. Точка. Где захоронить труп. Точка. Получил откуп. Точка. Описанию соответствует Шилль. Точка.
Танненшмидт выдохнула.
— Полиция на вызов в ресторан. Точка. Допрос хозяина. Точка.
— А третий звонок?
— Третий звонок стажера дрезине. Точка. Человек хоэнлихенском лесу. Точка. В темноте. Точка. — Сделав паузу, Зандлер произнес скороговоркой: — Он ходил туда-сюда и что-то измерял.
— Точка, — подхватила инспектор. — Это все?
— Почти. Точка, — ответил ее помощник.
Танненшмидт снова встала и забегала по кабинету из угла в угол.
— Подытожим. Шилль ездил в Хоэнлихен. В поезде беседовал с попутчицей о похоронах. На автобусе прибыл в Лихен, в турагентстве расспрашивал о дуэли. Так?
— Так, — кивнул Зандлер.
— Далее из кафе позвонили в участок, потому что Шилль наводил справки о местонахождении неустановленных тел. Так?
— Да. Наводил справки по телефону.
— Кому он звонил?
— Этого мы не знаем.
— Этого вы не знаете. Хорошо. Нет, не хорошо. А что за откуп?
— Хозяин кафе испугался и сказал Шиллю, что заказ был за счет заведения. Он предположил, что Шилль из бандитов.
— А сумма заказа?
— Символическая.
— Символическая?
— Чашка кофе. Пробный шар, по словам владельца кафе.
— Понимаю, понимаю… И последнее: видели, как он ходит по лесной поляне и что-то измеряет. Так?
— Так.
— В темноте?
— Да.
— А вот это кажется мне странным, Зандлер.
Тот с облегчением вздохнул: наконец-то инспектор поняла, что новость о поездке Шилля в Хоэнлихен действительно важна.
— И мне тоже.
— Это кажется странным, но и только. В деле Шилля и Маркова все с самого начала кажется странным. Не знаю, учат ли сейчас этому в полицейских школах, но меня в свое время учили: странности странны сами по себе, они не являются правонарушением или уголовным преступлением. Согласитесь, люди имеют право быть странными. Я считаю, в конституцию необходимо внести статью о неприкосновенности права на странность.
Вероятно, Танненшмидт говорила бы еще долго, но Зандлер вскочил, сорвал со стены один из клейких листочков и протянул его своей начальнице со словами:
— Вот список дел, который я скопировал на кухне у Шилля. Мы не смогли его расшифровать, коллеги из госбезопасности тоже.
— Вы что, и их подключили?
