Сотни микролазеров сгорают за миг, выплескивая энергию в одном сжатом импульсе. Отключаются магнитные поля, удерживавшие в равновесии стержень из металлизированного антиводорода. Световое давление и испарение внешних слоев вколачивают в него тонкий слой алюминиевой фольги.
Разгорается жар аннигиляции. Сминается и сгорает многослойный композит из металла и антиматерии, разделенных порожденным сверхпроводниками магнитным полем. В направленном аннигиляционном взрыве отдает свою энергию весь запас топлива, наработанный за триста лет фабрикаторами на юпитерианской орбите.
И у этой энергии был один свободный путь — вперед.
Навершие огромного антипротонного молота пришло в движение.
Четыре земных корабля оказались слишком близко. Два — испарились, еще двое засияли плавящейся обшивкой. Скорчились, испустили струи горячих газов.
У Палача было примерно десять секунд с того момента, как свет направленной аннигиляции достиг передовых сенсоров.
За эти десять секунд каждый гамма-лазер и каждый рельсотрон прикрытия сосредоточили огонь на молоте.
Но эти десять секунд и всей третьей волне нужно было прикрывать своим огнем одну-единственную точку.
Огненный луч протянулся между земным флотом и Палачом, пронизав магнитоплазменный щит.
Струя сверхгорячей ионизированной антиматерии на скорости около половины световой погрузилась в левый борт Палача.
Примерно микросекунду спустя кормовая часть Палача стала светом.
В ушах не звенело от восторженных воплей. Сенсоры вырубились, связь накрылась. Сами интерфейсы корабля реагировали с задержкой. Званцеву оставалось лишь гадать, сколько зивертов сейчас обрушилось на его незащищенный правый борт. Даже то, что осталось от его тела, ощущало жару, исходившую от обшивки капсулы.
Привести в действие допотопные аналоговые камеры. Переключиться с лазерных сетевых приемопередатчиков на древний сантиметровый диапазон.
Он не собирался торжествовать победу. Работу нужно было доделать.
— Уцелевшим модулям — добить прикрытие!
Взгляд через камеру. Сияющего кольца больше нет, лишь вырываются из точки впереди кинетические молнии, слабые и бессильные. А вот и ответный огонь уцелевших модулей. Орудийные трассы скрещиваются в вакууме, словно и впрямь — клинки шпаг.
Стоп крен, стоп тангаж. Включились маневровые двигатели, повинуясь движениям курсора — который, в свою очередь, следовал за взглядом Званцева. А вот курсор перестал плясать — это до управления, наконец, дошло, что от него требуется. Перекрестье отметки идеально точно совмещается с приближающимся Палачом.
Вернее, со слитком оплавленного нейрометалла прямо по курсу.
Двадцать секунд.
— Всем командным кораблям. Таранить цель.
Из пустоты впереди выплыла металлическая нить длиной в три сантиметра. Обломок сетевого снаряда, сбитого боевым модулем в сорока километрах по курсу. Плазменный шнур, словно бумагу, прожег носовую броню, радиопоглощающий композит, обшивку капсулы и грудь Званцева. Следуя дальше и расширяясь, вырвался из топливного бака огненным шаром. Килевая ферма выгнулась и раскололась, обе половины корабля беспомощно закружились в пространстве.
Столкнувшись с останками Палача вместе с еще примерно тысячью осколков, двумя боевыми модулями и тремя командными кораблями.
***
Звездное небо было странным. Непривычным.
Нормальным.
Конечно, о такой роскоши, как знакомые созвездия, Ш-Телл и не мечтала. Над головой по-прежнему нависал ослепительный черный купол, прожженный миллионами пылающих иголочек. Над железной выпуклостью равнины склонялась корма шпаги, и свет двигателей играл на поверхности кольца — голубой отблеск, дугой перечеркнувший небо.
Но, по крайней мере, там, за этим призрачным синим свечением были обычные звезды. Не крохотная горсточка огоньков, теряющаяся среди моря абсолютного мрака — будто Ш-Телл смотрела в дыру в ткани мироздания. И не свирепый, яростный ком света, в котором теряются отдельные звездочки — словно на чересчур осмелевшую ли-ча уставился глаз разгневанной Вселенной.
И не круговорот синего и желтого пламени с огненной рекой посередине.
"Сколько… как давно?"
Она не могла даже сказать, сколько просидела вот так, в неподвижности, глядя в звездную тьму. Кости ломило, отвыкшие от движения мышцы сводила судорога. Все это было ли-ча знакомо — в прошлой жизни ей случалось провести полдня в засаде, подстерегая добычу на прибрежной бетонке.
Вот только Ш-Телл подозревала, что времени с ее последнего… прихода в сознание прошло гораздо, гораздо больше.
Она неловко подняла руку. Сжала кулак, глядя, как переливается голубое свечение в меху предплечья. Привычным движением потянулась за оружием.
