Женщина коротко вскрикнула, когда инквизитор повалил её на кровать. Она не сопротивлялась, просто не успела ничего понять. Её человеческая часть застыла от страха, а демоническая облепила Тайлана своими ментальными щупальцами, стараясь сжечь его разум и разорвать на куски тело. Скверна яростно вгрызлась в разум инквизитора, запустила крохотные шипы в его тело, ища брешь в защите. Но Нат знал, чего ждать, и был готов. Его защита крошилась под мощными ударами полуперерождённой, но они оба понимали, кто из них победил. Дуло пистолета инквизитора упёрлось женщине в лоб. Нат выстрелил дважды, снеся ей полчерепа и забрызгав замызганные простыни мозгами, кровью и осколками костей.
Только после этого старший инквизитор Тайлан смог позволить себе немного расслабиться. Женщина, управлявшая ментальными щупальцами, была мертва. Он больше не ощущал ни жуткого давления, ни разрывающей боли в висках, ни мерзостного ощущения от прикосновений нечистых мыслей к коже. Демоническое дитя ещё было живо, но без своей матери не представляло угрозы. Нат медленно достал из ножен кинжал, серебряный, освящённый, покрытый магическими знаками. Его сделали по особому заказу в одном из монастырей далеко на севере. Кинжал ничем не уступал полулегендарным клинкам паладинов.
Также не торопясь Тайлан пристроил остриё между рёбер женщины и надавил, протыкая сердце. Полуперерождённая была и без того мертва, но Нат предпочёл перестраховаться. В редких случаях в сердечной мышце демона энергия и остатки воли могли сохраняться некоторое время после разрушения мозга. Далеко не все инквизиторы проводили эту часть обязательного ритуала умерщвления порождений Врат, но Тайлану однажды пришлось столкнуться с таким живучим демоном. Тогда ему лишь чудом удалось уцелеть, и испытывать Его терпение он больше не хотел. В конце концов, Он никогда не был милосерден к инквизиторам.
Нат Тайлан вытер клинок о засаленные простыни и усмехнулся. Демонический выблядок пока ещё был жив, и его следовало немедленно уничтожить. Нат распорол кинжалом грязную ночную рубашку, в которую была одета полуперерождённая. Лежавшее перед ним тощее, покрытое синяками и старыми шрамами, ещё совсем юное тело, билось в конвульсиях. Из огромного, синюшного в кровоподтёках живота что-то отчаянно пыталось выбраться наружу. И от каждого рывка демонического ребёнка мёртвое тело его матери содрогалось, разбрызгивая по простыням кровь из пробитого сердца.
Нат Тайлан вспорол женщине живот и развёл края разреза в стороны. Как он и думал, ребёнок-демон был предрождённым, вполне жизнеспособным и очень злым. Маленький, уродливый, красный от крови демонёныш пялил на него свои полные ненависти алые глазки. У выродка Врат были мелкие острые оскаленные зубы, бугристая кожа и коронка из рогов на голове. Младенец-демон попытался выползти из утробы, он прижимался к мёртвому телу матери, словно ища защиты. Нат злорадно улыбнулся и снова поднял пистолет. Он даже не попытался заглушить ментальный крик боли и агонии, который испустила подыхающая тварь, специально выстрелил так, чтобы не убить сразу. Этот крик услышали не только священники-менталы, но и все демоны, все дивные в округе. Тайлану нравилось наблюдать, как лютая нечеловеческая ненависть порождений Врат плавится в предсмертной муке и потухает навсегда. И потому он позволял этим крикам звучать снова и снова. За этого его ненавидели.
Второй выстрел был добивающим, кинжал был уже не нужен, но Нат методично, как по инструкции и с немалым удовольствием расчленил тельце младенца-демона. Уборкой займутся другие, его работа здесь была закончена. Старший инквизитор Тайлан тщательно вытер кинжал и руки о простыню и вышел из палаты. На полу рядом с дверью сидел Джейб, испуганный и растерянно моргающий, но вполне живой. Рядом с ним стояла Анна, всем своим видом выражавшая недовольство. Она не одобряла методы и развлечения своего старшего инквизитора, но ни разу не возразила. Только хмурилась каждый раз и неодобрительно качала головой. По её мнению, в такие моменты в Нате проявлялось слишком много демонического, и это пугало девушку.
– Рану я залечила, щупалец и следов не нашла. – Анна с трудом подняла на ноги Джейба. – Думаю, девчонка просто не умела ещё делать семена или ставить свои личные метки. Он чист.
Джейбу потребовалось совсем немного времени, чтобы прийти в себя. До лестницы он дошёл сам, но глядел при этом исключительно в пол и вздрагивал от каждого звука. Послушник был уверен, что его ждёт полная зачистка памяти и жизнь в каком-нибудь удалённом монастыре на вечном покаянии. В самом лучшем случае ему позволят работать на благо Инквизиции: шить форменную одежду или собирать травы для бальзамов. Если, конечно, братья-монахи сочтут его пригодным. На то, чтобы остаться послушником, он не смел даже надеяться. Осквернённому, бывшему одержимым, не было места в Инквизиции. Все его мечты и амбиции рассыпались прахом всего лишь из-за одной ошибки.
