Нат Тайлан недовольно кивнул вслед ушедшему распорядителю. Сейчас его могло спасти только какао, уже изрядно остывшее, но не утратившее ни вкуса, ни своих поистине чудесных воскрешающих свойств. Анна с опаской смотрела на дверь, словно ожидая, что Сэмюэль выскочит из-за неё с жутким хохотом и ухватит её за нос. Девушка его побаивалась и вполне заслуженно.
– Зачем он приходил? – поинтересовалась она, повернувшись к Нату. Если уж старший инквизитор Тайлан пьёт какао в плохом настроении, значит, без этого волшебного напитка оно было бы просто невыносимо отвратным. В комнате и так было ощутимо холоднее, чем в коридоре.
– Чтобы дать нам мерзкую работёнку, конечно. – Недовольно поморщился Нат Тайлан, крепче сжимая в руках кружку с какао. – Несмертельный экзорцизм.
– Почему не послать кого-нибудь, кто таким обычно занимается? Мастера Закию, например. – Удивлённо посмотрела на своего старшего инквизитора Анна. Мастер Тайлан, конечно, проводил экзорцизмы, когда требовалось, но не любил.
– Потому что никто из них не справился. Демон упорно возвращается в тело своей жертвы. – Нат Тайлан с отвращением подумал, что человека в столь многократно осквернённом теле могло уже и не остаться. Что ему тогда было спасать? Пустую оболочку? Зачем только она Церкви?
Демоны, получая в своё распоряжение человека, порой полностью уничтожали его личность, заменяя собой. В тех же случаях, когда они позволяли своей жертве остаться в собственном теле, они развлекались, упиваясь её страданиями.
– Кажется, вы кому-то сильно не угодили, старший инквизитор Тайлан, – ехидно заметила Анна. Нат в который раз подумал, что позволяет ей слишком много. – Эта работа выглядит как наказание.
– Верно, – нехотя согласился Нат Тайлан. Он предпочёл бы действительно в чём-то провиниться, чем оказаться безвольным исполнителем чужой воли и орудием интриг Церкви и Инквизиции.
– Куда едем? – Перешла Анна к делу. И так понятно было, что чай ей выпить не удастся. От подобных заданий лучше избавляться сразу, да и экзорцизм мог затянуться надолго.
Им ещё повезёт, если они закончат сегодня. Порой ритуалы изгнания особо упрямых демонов длились неделями. Самым сложным было узнать имя порождения Врат. А тот мог молчать и измываться над своей жертвой и экзорцистом очень долго.
– Там. – Нат Тайлан махнул рукой куда-то в сторону своего кота.
Пока Анна всеми силами пыталась сначала упросить наглое животное, а потом просто сдвинуть с важной бумаги, Нат думал. Слова Сэмюэля были слишком обтекаемыми, а предположение его помощницы – заразным как ересь. Его недобрые мысли о чужих играх и интригах, впрочем, тоже. В светлом и невинном человеке демону оставаться было сложно, иногда даже больно. Так зачем твари возвращаться снова и снова безо всякой надежды на успех? Если верить Сэмюэлю, девушка была едва ли не святой. Выходит, не Церкви она была нужна. Или не только ей.
– Совсем центр, быстрее пешком дойдём, – бодро сообщила Анна, отвоевав у кота официальный запрос на проведение экзорцизма.
– На улице сегодня холодно. – Нат Тайлан подошёл к своему столу и поставил на него пустую кружку. Потом взял возмущённо мякнувшего кота за шкирку и засунул под шинель. – Пойдёшь со мной.
– Здесь тоже не жарко, – пробормотала под нос Анна, ежась от остатков ментальной бури.
– Анна, протяни руку, – сказал Нат Тайлан, остановившись в дверях. Потом он положил в ладонь изумлённой девушки несколько карамелек в ярких обёртках и вышел из комнаты.
Солнце ещё не успело выползти на небо, по-зимнему тусклое и серое. В утренних сумерках люди, вяло бредущие по своим делам, казались тенями, гротескными призраками, по слухам, обитающими в брошенных городах. Со стуком открывались ставни, снимались деревянные щиты с окон лавочек. На улицах появились первые лоточники с умопомрачительно свежими булочками, ароматными крендельками и горячим чаем с травами. Город пробуждался от очередной холодной ночи.
Нужный дом стоял на одной из центральных улиц: высокий, с недавно белёным фасадом, обновлёнными защитными знаками и молитвами на стенах. Три этажа делили между собой три обеспеченные уважаемые семьи, судя по усиленным формулам на стенах, обласканные Церковью.
Особого знака на доме не было, следовательно, к аристократии ни одна из этих семей не относилась. У потомков святых и родичей паладинов над дверьми и на окнах всегда располагались специальные серебряные печати, символизирующие их праведность и святость крови.
Обычное расположение Церкви было заполучить значительно проще, чем эти печати – достаточно было регулярно жертвовать на благотворительность и добровольно отказаться от обязательного пайка в пользу тех, кто не мог его себе заработать. И, разумеется, вести благочестивую и достойную жизнь.
– Хороший дом, – со смесью сарказма и зависти сказала Анна.
Нат Тайлан кивнул и направился к двери. За такими белёными и расписанными молитвами фасадами часто встречались ересь и скверна. Но ещё чаще – человеческое высокомерие, пороки и глупость. И старший инквизитор не всегда мог ответить, что из этого хуже.
