– Отвечай повелителю.
Мир-хан пробормотал что-то нечленораздельное, и стражник, отведя ногу назад, ударил его сапогом в низ живота. На этот раз пленник смог произнести несколько слов:
– Прости меня, повелитель.
– Предательству нет прощения. Ты заслуживаешь смерти предателя. Даже твоя сестра высказалась за твою казнь, – сказал падишах, и Мехрунисса вздрогнула, когда Мир-хан посмотрел на нее отчаянными глазами. – Я должен был бы приказать, чтобы тебя бросили под ноги слону или посадили бы на кол, как я сделал это со сторонниками моего сына во время его предыдущего бунта, – ты был настолько глуп, что их судьба тебя ничему не научила.
Джахангир говорил ледяным голосом. Мехрунисса с трудом удерживалась от того, чтобы не броситься на пол рядом с Мир-ханом и, забыв о своих предыдущих словах, не начать умолять за него.
– Но ради твоей сестры, – продолжал меж тем Джахангир, – которая продемонстрировала нам такую храбрость, какой у тебя никогда не было, я избавлю тебя от долгого и мучительного прощания с жизнью, которое ты, без сомнения, заслуживаешь. Ты хочешь что-нибудь сказать перед смертью?
Мир-хан с трудом встал на колени, но, когда он заговорил, обратился к сестре, а не к падишаху. К ее громадному облегчению в его словах не было ни злобы, ни упреков.
– Мехрунисса… прости меня…
– Я прощаю тебя, брат. – Во рту у женщины пересохло, и эти слова дались ей с трудом.
– Позовите палача, – распорядился Джахангир.
По-видимому, тот ждал в соседней комнате, так как в дверях мгновенно показался высокий мужчина в черном тюрбане и кожаной одежде, украшенной металлическими заклепками. В одной руке он держал обоюдоострый топор, а другой прижимал к себе нечто, напоминавшее свернутую шкуру животного.
– Повелитель?
– Отруби голову этому человеку.
Услышав слова падишаха, Мир-хан опять рухнул на ковер. Палач раскатал шкуру, а потом отодвинул в сторону ковер перед возвышением и аккуратно разложил шкуру на каменных плитах. Приготовившись таким образом, он кивнул стражникам. Мир-хан все еще продолжал всхлипывать, когда те подняли его и перетащили на шкуру.
– Вытяни шею, – приказал палач. Один из стражников вытащил из-под брата свою левую руку, а второй отвел в сторону правую, и Мехрунисса увидела то, что можно было назвать высшим проявлением мужества – ее брат сам медленно вытянул шею. Палач убрал с нее пряди темных волос, и, удовлетворенный, отступил назад и поднял свой топор. Замерев в таком положении, он бросил быстрый взгляд на Джахангира, который коротко кивнул.
Мехрунисса почувствовала ветерок на своей щеке, когда палач опустил топор, а потом услышала глухой удар, когда сталь вошла в шею ее брата. Его голова упала на землю с еще более глухим звуком, пачкая все вокруг яркими пятнами крови. На какое-то мгновение Мехрунисса оцепенела. А потом к ней пришло спасительное понимание – палач хорошо знает свое дело. Ее брат не страдал. Она спасла его от медленной смерти. Женщина проследила за тем, как палач быстро завернул в шкуру голову и тело ее брата и с помощью одного из стражников вынес их из помещения. Только несколько капель крови на плитах говорили о том, что всего мгновение назад на этом самом месте человека лишили жизни.
– Все кончено, – услышала Мехрунисса слова Джахангира. – Возвращайся в гарем.
Казалось, женщина полностью лишилась способности думать и чувствовать. Слепо повинуясь его словам, она заковыляла в сторону золотых дверей в конце комнаты, которые уже открывались, чтобы пропустить ее.
Только через несколько минут после возвращения в свою комнату в гареме, которую она уже не надеялась увидеть, Мехрунисса позволила себе расплакаться. Ей было тяжело наблюдать за казнью брата. На ладонях остались кровавые отметины в тех местах, где в них впились ее ногти, когда она пыталась сдерживать себя. Но Мир-хан сам заслужил такую судьбу. Он был виновен, и правосудие свершилось. Мехрунисса ничего не могла сделать, чтобы спасти его, а если б попыталась, то поставила бы под угрозу и свою семью, и самое себя. Так же как ее отец был готов бросить ее новорожденным младенцем, чтобы дать остальной семье шанс выжить, так и она должна была принести Мир-хана в жертву. Но то, что она выбрала целесообразность, не значило, что она не любила брата, каким бы слабым и глупым он ни был.
А что теперь? Встреча с Джахангиром, о которой она так долго мечтала, наконец состоялась, но при совсем других обстоятельствах. Что же ждет в будущем ее… или ее семью?
