"Вот сволочь какая, - подумала Стадникова. - Слизняк сраный. Не хотел он говорить. Да он от радости просто булькает. Заложил приятеля... Думает, что теперь ему от меня обломится... Думает, что я Лекова пошлю и он его место займет. Да ни хрена! Я Васильку устрою, конечно, он, подонок, по полной схеме у меня получит. Но этот гаденыш никогда со мной в койку не ляжет. Ладно. С паршивой овцы хоть шерсти клок...".
- Дай телефончик этой Юли.
- С удовольствием. Записывай.
- Кто там еще образовался? - спросил Куйбышев, когда Ольга повесила трубку.
- Какая-то курва московская, - хмуро ответила Стадникова. - Позвоню, узнаю.
Юля оказалась, как быстро поняла Стадникова по голосу и интонациям девушки, вовсе не "курвой". Она была очень недовольна поведением Василька, сказала. что он приехал к ней без звонка, прямо с вокзала, объяснив свое появление тем, что его внезапно "пробило". Ну, пробило, так пробило. Юля, давняя знакомая Кудрявцева и не последний человек в жизни московского андеграунда, пустила бедолагу переночевать, но среди ночи бедолага куда-то исчез, появился под утро в стельку пьяный с двумя бутылками водки, которые Юле пришлось выпить с ним на пару. Ольга не сомневалась, что именно так все и происходило. Уговаривать Василек умел, особенно женщин, что у него было, то было.
В конце концов, на второй день Юля поняла, что времяпрепровождение, предложенное ее ленинградским гостем может продолжаться довольно долго денег у Лекова было более, чем достаточно, деньги эти он Юле показывал и говорил, что проблем с выпивкой и едой не будет.
И, действительно, он несколько раз бегал в магазин и проносил в избытке все самое дорогое из того, что можно было купить в московских гастрономах или на рынках.
Улучив момент, когда Леков находился в расслабленном и податливом состоянии, Юля вытащила у него из кармана пятьдесят рублей, взяла такси и поехала на Ленинградский вокзал. Там она купила билет на ночной поезд, вернулась, вручила его разомлевшему Васильку и, применив физическую силу выставила засидевшегося, а, точнее, залежавшегося гостя за дверь.
- Слушай, - спросил Царев. - А деньги-то она не свистнула?
- Нет, - ответила Стадникова. - Нет. Я женщин знаю. И Лекова знаю. Он уехал с деньгами.
- Так...
Ихтиандр потряс над стаканом пустую бутылку.
- Кто пойдет?
- Я, - Царев встал. - Моя очередь.
- И где теперь его искать? - Ихтиандр мрачно покачал головой.
- На верхней полке.
Стадникова посмотрела на Царева с интересом. Степень угрюмости в голосе Куйбышева была столь высока, что более депрессивно, по ее мнению, уже ничей голос звучать не мог. Однако Цареву удалось побить рекорд своего друга.
Шаркая ногами он подошел к двери, ведущей на лестницу, замер, медленно повернулся к Стадниковой и совсем уже замогильно вымолвил:
- Позвони-ка этой твоей Юле.
- Так я же только что...
- Позвони, - неожиданным басом повторил Царев. В обычных условиях голос его имел баритональный диапазон, иногда даже переходил на тенор.
- А что сказать-то?
- Пусть узнает телефон ресторана на Ленинградском вокзале.
- Зачем?
Куйбышев тяжело вздохнул.
- Ты, Саня, иди в магазин. А то совсем свихнешься. Какой, к черту, телефон ресторана?
- Любой. Администратора, директора, охраны... Любой телефон. Ты сам подумай, Игорь... Ты же его знаешь.
- Слушай! Точно!
Куйбышев вскочил с табурета, едва не уронив его и неуклюже хлопнул себя руками по округлым бокам.
- Точно! Оля! Давай, звони!
- О, Господи.. Да ради Бога. Мне уже все равно.
- Тебе-то, может быть, и все равно, а нам, вот с Царевым далеко не все равно. Это когда мы с Сулей встретимся без бабок - вот тогда нам уже будет все равно.
***
- Я вас слушаю.
- Простите, нам бы администратора...
- Я администратор. Что вы хотели?
- А нельзя ли кого-нибудь из официантов?
- А вы кто, собственно, будете?
- Мы, понимаете ли, из Ленинграда звоним...
- И дальше что?
- У нас пропал товарищ...
- А я здесь при чем?
- Понимаете, мы думали, что он пошел в ресторан... Он, вообще, если честно, выпить любит... Думали...
- Стоп, стоп, стоп. Это из Питера, что ли?
- Ну да, я же говорю...
- Ха... Ну, вы даете, ребята. И как он выглядел, товарищ ваш?
- Такой приличный. В синем костюме... Волосы светлые... Приличный такой, в общем. Ну, приличный...
- Приличный. Сейчас, минуту подождите. У нас таких приличных полный зал каждый вечер.
Куйбышев сделал большие глаза и поднял руку, требуя тишины, хотя ни Стадникова, ни Царев, который по-прежнему стоял возле входной двери и без его предостережений боялись даже дыханием порвать тоненькую нить, которая, кажется, вела к исчезнувшему в столице Лекову.
- Але. Ну чего вам?
Куйбышев набрал в грудь побольше воздуха, словно собираясь нырнуть на максимально возможную глубину.
- Простите, а вы не официант?
- Ну, официант.
- Мы из Ленинграда звоним... Насчет товарища нашего.
- В синем костюме? Приличный такой?- московский официант сделал паузу и уточнил, - костюм, в смысле, приличнй у него был, да?
- Был? - переспросил Ихтиандр.
- Ну, что, я вам не справочное бюро, - раздраженно сказал официант. Чего надо-то?
