Но уж никак не этим, зажравшимся, растерявшим ум честь и совесть, обнаглевшим от собственной расторопности, наглым дроздам. И чего он их привечает, уму непостижимо. Расстреляют товарища Вавилова рано или поздно за эту его оппортунистическую орнитологию.
***
Митя, на самом деле, про товарища Вавилова знал очень мало. Только то знал, что в институте ему говорили о Вавилове на уроках диалектической орнитологии и сопромата. Мол, такой, Вавилов, известный дрессировщик птиц и сопроматщик знатный. И все. Но что-то слышал и про трубы, которые тянулись вдоль стен подвала Дома Народного Творчества - якобы, известный дрессировщик имел к ним какое-то отношение. Трубы-то теплые были, анализировал невнятные слухи в минуты похмелья Митя. Под ними, вероятно, он инкубатор устроил. И белых орлов разводил.
***
Трубы, наконец, закончились. Митя и Сулим поднялись по витой лесенке и, миновав три плана кулис, очутились в узком коридорчике, ведущем к гримерным комнатам.
- Вон он, там, - показал Митя на одну из приоткрытых дверей. Уверенно прошагал по коридору, встал на пороге и окликнул: - Васька!
Помещение гримерки было забито до отказа. Какие-то незнакомые, не рок-клубовского вида личности. "Сайгоновские" девочки в длинных, до земли, грязноватых юбках, с "фенечками", с характерным, обреченно-многозначительным взглядом - все они загораживали от взгляда Сули Василия Лекова.
Митя кашлянул, пытаясь обратить на себя внимание. Бесполезно.
- Леков, - он попытался придать своему голосу значимость. Что ни говори, а сзади сам Сулим в затылок дышит.
Две или три девушки обернулись и враждебно посмотрели на Митю.
Суля скучающе смотрел по сторонам.
- Леков! - Митя начал терять терпение.
- Ну чего еще? - Леков бесцеремонно отодвинул одну из девиц. Лицо его было красным и потным.
- Слышь, Василий, - Митя запнулся. - Короче, вот, знакомься. Это Андрей.
Леков, не вставая, из-за спин вытянул руку.
Чтобы пожать.ее Суле пришлось пересечь гримерку. Пересек. Пожал потную ладонь артиста.
- Андрей? - спросил Леков заговорщицки.
- Андрей, - подтвердил Суля.
- Андрей, - Леков понизил голос. И вдруг громко и радостно: - Держи нос бодрей.
И первый, не дожидаясь реакции окружающих, заржал, донельзя довольны собой.
- Ладно, не куксись. - Леков ухватился за кого-то и грузно поднялся со стула. Качнулся. Утвердил равновесие.
- Вы это, - он обвел взглядом почитателей. И грозно повторил: - Вы это!
- Василий.
Митя попытался перехватить инициативу. Вот ведь козел. Подонок полный. И какого хрена Стадникова в нем нашла. Дура!
Не слушая его, Леков подошел к Суле. Все стояли и чего-то ждали. Похоже, какого-нибудь аттракциона. который вот-вот отмочит их кумир.
Леков медленно повернул голову.
- Пидоры гнойные, - рявкнул он на барышень, явно путая их с кем-то. Мудозвоны.
Он показал трясущейся рукой на Сулю.
- Вот... Вот человек! А вы - кал чистой воды.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
- Слушайте, козлы.
Одна из барышень хихикнула. Подружка ткнула ее локтем, но поздно.
- Чего ржешь, мудак! - заревел Леков. - Пойдем выйдем.
Внезапно он утерял интерес к девчушке.
- Слушайте, уроды, - голос его сделался торжественным. - Сидим мы с ним в этой, обсер... обсер... Ну там, где люди ночью сидят. С телескопами. Я ему: на хрен же ты у меня фотопластинки помыл? Это я ему так. А он молчит. Потому что не такое говно, как вы. У него этих фотопластинок... - Леков ухватился за пиждак Сули. - Преданно посмотрел ему в лицо. Потом снова уставился на слушательниц. - Много ему их надо. Потому что... Потому что это, эврибади, гений. Он... он звезду новую открыть хотел. - Точно?
Леков уткнулся лицом в Суле в грудь. Отпрянул.
- Гений он. Он звезду открывал. Ему фотопластинки во как были нужны. Когда звезду новую открываешь, до черта фотоматериалов изводить приходтся. А теперь открыл и сюда пришел. А вы, козлы, не врубаетесь. - Он звезду открыл. В созвездии имени XX съезда КПСС. Скажи им! Скажи, астроном ты мой любимый!
Суля брезгливо отцепил пальца Лекова.
- Давай-ка по коньячку.
Суля мотнул головой Мите.
Тот прикрыл глаза.
- По-конь-яч-ку, - пропел вдруг Леков. - Дер-нем-мы-по-конь-яч-ку.
Леков полез к Суле целоваться.
- Родной ты мой. Звездооткрыватель. Star Discoverer.
- Star Maker, - насмешливо уточнил Суля.
- Поняли вы, - заорал Леков удивленной аудитории. - Лав мейкер он. Звезду открыл, козлы вы просто, козлы... И мне ее принес.
- Я принес целых пять звезд, - сказал Суля и достал бутылку.
Леков шумно упал на колени.
- Благодетель! Батюшка. Ваше преосвященоство. Благословите. Исцелите золотушного.
Он пополз к Суле. Тот, не обращая внимание на прихипованный сброд, присел перед этим юродивым на корточки.
- Ладно, проехали. Сейчас поедем.
- Куда? - Леков поднял к Суле опухшее лицо. Взгляд его производил неприятное впечатление. Казалось, Леков смотрит куда-то сквозь Сулю, вдаль. И по фигу ему и Суля, и прихипованный сброд, и гримерка - все, все ему по барабану.
- Звезды открывать. - Суля хлопнул его по плечу. - Так что, едем?
- Летим!
Леков тяжело поднялся с колен.
* * *
