Но умный и коварный ублюдок, заставивший меня встать на колени ценой жизни своей сестры. Как выставил меня, словно зверька в клетке на показ проклятым лассарам. Как будто изловил своей силой и могуществом, а на самом деле просто трусливо заманил в ловушку.
— Я поймал тварь, — эхом прокатился по площади голос Маагара. — Теперь наш народ будет спать спокойно. Завтра его повесят и оставят гнить на виселице, чтоб прах никогда не был предан ни земле, ни воде и не нашел покоя ни в мире живых, ни в мире мертвых. На него будет наложено проклятие Храма вплоть до десятого колена, если у монстра имелись родственники. А после мы вернемся и освободим Нахадас.
— Дааааа, — вторили ему воины, взбодренные обещанным праздником и казнью того, кого они все смертельно боялись. Меня толкали копьями сзади, заставляя идти быстрее мимо рокочущей толпы. Но я не доставил им удовольствия и спину не прогнул, шел размеренным шагом, и стража виснет на моей цепи, силясь заставить меня идти быстрее. Смотрю по сторонам, и кто-то от ужаса глаза закрывает, а матери детей отворачивают.
— Жуткий, как сама смерть. Спрячьте его рожу.
Взгляд на ниаду и словно увидел то, что хотел увидеть. Как будто боль в ее взгляде. Боль за меня… боль, на которую я обрек себя из-за нее. Боль от моего унижения. Только я себя униженным не чувствовал. Меня не взяли силой, меня не превзошли стратегией. Я сам сдался. Ради любимой женщины.
— Урод. Какой же он страшный. Не смотри на нас, валласарское чудовище.
— Он смеется. О, Иллин. Это жутко.
И я, и правда, смеюсь, захожусь саананским хохотом. Который запускает мурашки ужаса по их лассарской коже. Толпа стихает и пятится назад. Им страшно… И я точно знаю, они меня не пощадят. Никто из них. Страх порождает еще больше ненависти, чем зависть. От него нет спасения. И хочется уничтожить то, что пугает. Страх хаотичен и неуправляем. В страхе предают даже детей своих и родителей. Нет ничего ужаснее человеческого страха.
И не Маагар тогда управлял этим страхом, а я. Но многое изменилось.
А теперь передо мной появился уверенный в себе, бесноватый, зарвавшийся гаденыш. Нет, не менее трусливый, чем раньше, но с большей властью и возможностями в окольцованных перстнями руках.
Маагар ждал меня в лесу, на нейтральной территории. Нас отделял друг от друга ручей, по обе стороны которого стояли мои и его люди. В случае стычки мы все умрем на месте.
— Сколько наглости и самоуверенности в тебе, грязный валласар, от которого воняет мертвой псиной, осмелиться на встречу со мной. Великим велиаром континентов.
Усмехнулся и расшаркался перед ним в реверансах.
— Ровно столько, сколько их может быть у грязного валласара, мой дас.
Он не понял, лесть ли это или я его уколол, поэтому выпрямился в седле и задрал подбородок.
— Чего тебе надо?
— Я пришел предложить тебе сделку.
И невольно обернулся… словно чувствуя, что ОНА где-то рядом. Мой волк задрожал, улавливая знакомый запах.
— Какую сделку ты можешь мне предложить? Думаешь, я боюсь твоей шайки, которая воровато пробралась через стену? Или твоих лесных бандитов, грабящих караваны, чтобы не сдохнуть с голода?
Я хотел бы вырвать его сердце и сожрать прямо здесь. И не только хотел, а даже мог это сделать. Но я бы не ушел отсюда живым… Умирать сегодня в мои планы не входило. Как, впрочем, и завтра, и в ближайшие месяцы.
— Самоуверенность не красит правителя. Самоуверенность — это первый шаг на пути к поражению.
Так говорил мой покойный отец. Когда вы слишком верите в себя, вы перестаете замечать сильные стороны противника.
— Тебе ли меня учить? Ты тот, кто позволил своему войску утонуть в мерзлых водах и сам чуть не сдох от рук моих воинов.
— Я тот, кто может стереть твое имя с лица земли. Я тот, кто уничтожит Лассар, всех его жителей вместе с уличными псами и крысами. За мной стоит такое войско, которое тебе и не снилось, Маагар дас Вийяр. Но все может быть иначе. Были времена, когда наши народы процветали и торговали. Плохой мир лучше хорошей войны, Маагар. Я предлагаю тебе мир. Единственный раз, когда Даалы пришли к Вийярам после вероломного предательства твоего отца. Соглашайся, и мы сотворим вместе историю.
Единственный шанс, прежде чем я решусь на то, что уже никогда не даст этому миру стать прежним. На то, о чем я пока даже не позволял себе думать, зная, к чему это приведет. Шанс. У ничтожного сына Ода дас Вийяра был этот самый шанс, которого его отец не дал моему отцу в свое время.
— Мир, значит?
Он выглядел заинтересованным, на его надменном лице появилось подобие улыбки.
— В обмен на что? Ты ведь пришел что-то взять взамен? Чего хочет великий велиар Валласа?
Издевательски и даже не скрывая своей надменности и презрения.
— Да. Я пришел взять твою сестру. Она станет залогом этого мира и свяжет наши народы.
Маагар громко и оглушительно расхохотался.
— Отдать мою сестру за валласарского пса? Лучше самая кровопролитная бойня, чем родство с тобой. Она выйдет за островитянина. И вместе с ним мы превратим Валлас в пепел, а ты будешь моей личной собакой на цепи. Лизать подошву моих сапог.
