В углу на ковре сидят несколько человек и пьют чай. Это пакистанские издатели и печатники, занятые в тех же теневых пиратских структурах, что и Султан. Султан здоровается с ними, и разговор переходит на последние события в Афганистане, где Хамид Карзай пытается балансировать между противоборствующими группировками различных полевых командиров, в то время как «Аль-Каида» начала наступление на востоке. На помощь афганцам пришли американские войска, руководящие подрывными работами в приграничных с Пакистаном пещерами. Один из сидящих на ковре выражает сожаление, что талибов выгнали из Афганистана.
- И нам бы не помешали талибы у власти, а то сколько всякой грязи развелось, - добавляет он.
- Хорошо тебе говорить, у вас-то их не было. Пакистану пришел бы конец, дорвись они до власти, можешь даже не сомневаться, - ворчит Султан, - Только представь себе: убрали бы все рекламные плакаты, а ведь только на одной этой улице их больше тысячи. Сожгли бы все книги с картинками, и весь пакистанский киноархив, музыкальный архив, уничтожили бы все музыкальные инструменты. Ты бы никогда больше не услышал музыки, не смог пройтись в танце. Закрылись бы все Интернет- кафе, телевидение бы сделали черно-белым, а потом и вообще изъяли все телевизоры, по радио передавали бы одни лишь религиозные программы. Девочкам запретили бы учиться, а женщинам – работать. Что бы тогда случилось с Пакистаном? Потеря сотен тысяч рабочих мест и глубокая экономическая депрессия. И что бы делали люди, ставшие лишними, после того как Пакистан вернется в далекое прошлое? – раздраженно вопрошает Султан.
Отношения пожимает плечами:
- Ну ладно, ладно. Может, не весь Талибан, но парочка талибов явно не помешает.
Талха в свое время оказывал поддержку Талибану тем, что размножал его воззвания. На протяжении нескольких лет он также печатал учебники по исламу. Со временем он помог талибам организовать собственную типографию в Кабуле, по дешевке перепродав приобретенную им поддержанную итальянскую печатную машину. Подобно большинству пакистанцев, ему нравилось, что в соседней стране у власти стоят пуштуны.
- Совести у тебя нет. Ты бы согласился работать и на дьявола, - добродушно поддразнивает его Султан, уже выпустивший пар и заклеймивший преступления талибов.
Талха морщится, но продолжает стоять на своем:
- Установления Талибана не противоречат нашей культуре. Талибы уважают Коран, пророка и наши традиции. Я бы никогда не напечатал того, что противоречит исламу.
- Например? – смеется Султан.
Талха ненадолго задумывается.
- Например, «Сатанинские стихи» или еще какие-нибудь сочинения Салмана Рушди. Да укажет Аллах путь в его убежищу!
Мужчины на ковре оживляются и начинают ожесточенно поносить автора «Сатанинских стихов», которые никто из них не читал.
- Его давно пора убить. Но он каждый раз умудряется ускользнуть. Всех, кто ему помогает или печатает его книги, тоже надо убивать, - говорит Талха. – Ни за какие деньги я не стал бы его печатать. Он втоптал в грязь ислам.
- Он нанес нам глубокую рану, поразил нас ножом в самое сердце. Надеюсь, до него еще доберутся, - продолжает один из мужчин.
Султан полностью согласен.
- Он решил убить в нас душу и должен быть остановлен, прежде чем ему удастся увлечь за собой других. Даже коммунисты принесли нам меньше вреда, во всяком случае, они с уважением относились к нашим традициям и не пытались очернить религию. И вот человек, называющий себя мусульманином, извергает такие гадости!
Все какое-то время молчат, словно под влиянием проклятия, посланного на их головы предателем Рушди.
- Надеюсь, его еще поймают, иншалла (если на то будет воля Аллаха), - говорит Талха.
В последние дни Султан обходит всевозможные типографии, прячущиеся во дворах, подвалах и проулках. Чтобы выполнить заказ, он должен распределить его на десятки мастерских. Он объясняет суть проекта, записывает условия и рассматривает их. От особо выгодных предложений в его глазах загорается огонек, а верхняя губа начинает подрагивать. Он облизывает губы и быстро подсчитывает прибыль в уме. Спустя две недели последний учебник пристроен. Султан обещает связаться с типографиями и сообщить, когда им приступать к делу.
Наконец-то можно вернуться домой, в Кабул. На этот раз ему не надо тащиться на лошади через границу. Афганцам запрещено въезжать в Пакистан, у выезжающих же никто не спрашивает документов, так что книготорговец может спокойно покинуть страну.
Султан трясется в старом автобусе маршрута «Джалалабад – Кабул», с трудом одолевающем крутые повороты кабульской дороги. С одной стороны угрожающе нависают валуны, готовые скатиться на дорожное полотно. По пути попадаются два перевернутых автобуса, столкнувшиеся с трейлером, который вылетел за ограждение. Погибших уносят на носилках. Среди них два маленьких мальчика. Султан читает молитву за упокой их душ, потом молится за себя.
