Больше всего она боялась, что узнает Юнус. Юнус был самым строгим приверженцем мусульманской морали в семье, во всяком случае, на словах. К тому же Лейла любила его больше всех. Она боялась, что, узнав о письмах, он подумает о ней дурное. Как-то раз, когда ей, как знающей английский язык, предложили работу по совместительству, Юнус запретил даже думать об этом. Он не мог согласиться с тем, чтобы сестра работала в одной конторе с мужчинами.
Однажды Лейла завела с ним разговор о Джамиле. Шарифа рассказала ей, как задушили молодую женщину.
- А что с ней такое? – удивился Юнус. – Ты ведь имеешь в виду девушку, которая умерла из-за короткого замыкания в вентиляторе? – Юнус не знал, что дело было совсем не в вентиляторе, что Джамилю убили за то, что уличили в супружеской неверности. Лейла выложила ему всю историю. – Какой ужас, какой ужас!
Лейла согласно кивнула.
- И как она могла?! – добавил он.
- Она? – поразилась Лейла, неправильно истолковавшая выражение его лица. Она-то думала, брат поражен и разгневан тем, что Джамилю удушили ее братья. А Юнуса возмутило то, что женщина могла завести себе любовника.
- У нее был красивый и богатый муж, - сказал Юнус, все еще дрожа от потрясения, вызванного неожиданным открытием. – Какой позор! И к тому же с пакистанцем. Это меня еще больше убеждает в том, что жениться надо на совсем молоденькой. Молоденькой и неиспорченной. И держать ее в ежовых рукавицах, - жестко добавил он.
- А что ты думаешь насчет убийства? – спросила Лейла.
- Она первая совершила преступление.
Лейла тоже хочет быть молодой и неиспорченной. Она до смерти боится разоблачения. Она не видит никакой разницы между изменой мужу и чтением любовных писем от мужчины. И то и другое дурно и запрещено, и то и другое в случае разоблачения грозит страшным позором. Теперь, когда Лейла начала видеть в Кариме своего спасителя, она боится, что Юнус не поддержит сватовства – если Карим таки посватается.
О любви с ее стороны говорить не приходится. Она его почти не видела – разве что из окна, когда он подходил к дому вместе с Мансуром, и потом из-за ширмы, откуда она немного подглядывала за ним. И то, что она увидела, не произвело на нее сильного впечатления.
«Он выглядит как мальчик, - сказала она позже Соне. - Маленький, худенький, и лицо совсем детское».
Но Карим был образован, казался добрым человеком и не имел семьи. Поэтому Лейла и надеялась найти в нем свое спасение от той жизни, на которою иначе обрекала ее судьба. Больше всего ей нравилось, что у него нет семьи, - значит, некому прислуживать. Он бы позволил ей учиться или работать. Они бы жили только вдвоем, могли бы уехать вместе куда-нибудь, может быть даже за границу.
К Лейле и до него приходили свататься – на данный момент женихов было трое. И все – родственники, за которых она ни за что не хотела выходить замуж.
Один из них, сын тети, безграмотный, безработный и ленивый, ни на что не годился.
Второй – эта каланча, сын Вакила – тоже не имел работы, иногда только помогал отцу в поездках. «Повезло тебе. У тебя будет двупалый муж», - насмехался Мансур. Но Лейла совсем не хотела выходить замуж за сына Вакила, лишившегося двух пальцев в результате неправильного обращения с мотором. Старшая сестра Шакила настаивала на этом браке. Она бы была бы не прочь привести Лейлу в свой дом. Но Лейла знала, что тогда останется служанкой. Старшая сестра будет ею командовать, а сын Вакила обязан во всем подчинятся отцу. Придется обстирывать не тринадцать человек, как теперь, а целых двадцать, думала она. Шакила бы стала уважаемой матерью семейства и хозяйкой, а Лейла – служанкой. Опять. К тому же так она никогда не вырвалась бы из семьи и была бы обречена на ту же жизнь, что и Шакила, и у нее постоянно путались бы в юбках цыплята, куры и дети.
Третьим женихом был ее двоюродный брат Халед, красивый и спокойный молодой человек. Они вместе росли, можно сказать, он даже нравился Лейле. У него были красивые глаза, теплый взгляд и мягкий характер. Но вот семья его была просто ужасна. Большая семья, где-то тридцать душ. Суровый старик отец только что вышел из тюрьмы, куда его бросили по обвинению в сотрудничестве с Талибаном. Их дом, как и большинство домов в Кабуле, ограбили во времена гражданской войны, и когда пришли талибы и навели порядок, отец Халеда обвинил в грабеже нескольких моджахедов из своей деревни. Их арестовали и надолго посадили в тюрьму. После бегства талибов эти люди вернули себе власть в деревне и из мести отправили в тюрьму отца Халеда. «Так ему и надо, - говорили односельчане. – Хватило же ума пожаловаться».
Отец Халеда был известен своим буйным нравом. К тому же две его жены ссорились без передышки и с трудом уживались под одной крышей. Теперь он собирался взять себе еще и третью. «Мои жены слишком стары. Мне нужно такую, с которой я бы чувствовал себя молодым», - объявил семидесятилетний старец. Мысль очутится в гуще этого семейного хаоса внушала Лейле ужас. К тому же у Халеда не водилось денег, нечего было даже надеяться, что когда-либо они заживут самостоятельно.
