Сейчас мы начинаем понимать, что подлинный смысл сюжета существенно иной. Поскольку, как мы видели, «античная» история бегства семейства Энея является отражением евангельского бегства Святого Семейства, то полезно еще раз вернуться к обстоятельствам этого путешествия. В частности, к Энею, несущему на спине человека, держащего некие святыни в руках. Позднейшие редакторы либо уже забыли суть дела, либо специально затуманили подлинный смысл евангельского эпизода на страницах произведений, отодвигаемых ими в «глубокую античность». Слегка исказив имена персонажей, бегство Святого Семейства в Египет представили как некое рядовое бытовое событие. Однако ореол пиетета вокруг него все-таки сохранился, хотя и стал теперь не очень понятным для позднейших читателей.
Вчитаемся более внимательно в описание Вергилия. Эней, обращаясь к Анхису, говорит:
«В РУКИ РОДИТЕЛЬ, ВОЗЬМИ СВЯТЫНИ И ОТЧИХ ПЕНАТОВ… Вымолвив так, Я ПЛЕЧИ СЕБЕ И СКЛОНЕННУЮ СПИНУ СВЕРХУ ОДЕЖДОЙ ПОКРЫЛ и ЖЕЛТОЙ ЛЬВИНОЮ ШКУРОЙ, ПОДНЯЛ НОШУ МОЮ (то есть Анхиса —
В евангельской истории есть еще один персонаж, участвующий в бегстве. Это — ОСЕЛ, НА СПИНЕ КОТОРОГО ИЗ ВИФЛЕЕМА ВЫЕЗЖАЕТ МАРИЯ, ДЕРЖАЩАЯ НА РУКАХ МЛАДЕНЦА ИИСУСА, рис. 3.22 и рис. 3.23, рис. 3.24. Скорее всего, именно этот известный сюжет и отразился на страницах «античной» Энеиды и других «классических» произведений. Поздние авторы, уже подзабывшие суть дела, стали представлять евангельскую сцену, а именно, — отца Иосифа, ведущего осла, на спине которого сидит Мария с Младенцем Иисусом на руках, — в несколько искаженном виде. Короче говоря, евангельского осла редакторы заменили на Энея. Вот и получилось, что Эней сгибается, кладет себе на спину одежду и львиную шкуру, сажает на нее Анхиса и в таком виде покидает город, ведя за руку Аскания-Юла. А рядом идет его жена Креуса. Таким образом, соответствие, обнаруженное нами выше, становится более полным. Вергилий, как поздний автор, вероятно, XVII–XVIII веков, перепутал действующих лиц. Вместо Марии Богородицы он «посадил» на спину Энея «отца Анхиса» со святынями в руках, а Марию «заставил» идти пешком, вместо «отца Иосифа». Маленького Иисуса он тоже «заставил» идти пешком, рядом с «Энеем», вместо того, чтобы поместить его на руки Марии, сидящей на спине осла. И, тем не менее, суть евангельского сюжета здесь вполне заметно проступает.
Здесь уместно напомнить, что в главе 1 мы уже столкнулись с известной средневековой историей о «Золотом Осле», которая, как оказалось, тоже напрямую связана с Христом. Более того, как уже отмечалось, Золотой Осел, оказывается, был не простым животным, а ЧЕЛОВЕКОМ, ВРЕМЕННО ПРЕВРАЩЕННЫМ В ОСЛА. Напомним один из средневековых текстов: «Тогда госпожа Мария, тронутая жалостью, подняла Господа Иисуса и посадила Его на спину мула… и сказала: увы, Иисус Христос, Сын мой, исцели этого мула… Едва слова эти вышли из уст госпожи Марии, как мул вдруг принял человеческий облик и явился в виде красивого юноши» [307], с. 270–272.
