Основание Рима полностью

После отплытия Энея царица Дидона приказывает подготовить костер для жертвоприношения. Она заявляет, что хочет «СЖЕЧЬ НА ЖАРКОМ КОСТРЕ ДАРДАНЦА (Энея — Авт.) КОВАРНОГО ОБРАЗ» [125:0], с. 195. Костер разгорается, Дидона восходит на костер и наносит себе смертельный удар мечом. Костер вспыхивает с невероятной силой и кажется, будто весь Карфаген и даже жилища богов охвачены огнем [125:0], с. 196.

Обратимся теперь к германо-скандинавскому эпосу. Согласно одной из версий, «сама Брюнхильда кончает с собой, приказав положить ее на погребальный костер рядом с костром, на котором лежит ее возлюбленный (убитый Зигфрид — Авт.). Смерть объединяет Брюнхильду с Сигурдом» [533], т. 1, с. 188.

Таким образом, согласно Энеиде, Дидона погибает на костре «вместе с образом Энея», а согласно германо-скандинавскому эпосу, Брюнхильда, то есть Дидона, погибает на костре вместе с самим Зигфридом, то есть Энеем.

Итак, мы видим хорошее соответствие между Дидоной и Брюнхильдой, а также Энеем и Зигфридом. Краткую схему см. на рис. 5.21 и рис. 5.22.

Спрашивается, отразилась ли история Энея-Зигфрида и Дидоны-Афины-Брюнхильды в русском эпосе? Ведь, согласно нашим результатам, речь шла о путешествии царя Энея-Иоанна на Русь.

Было бы странно, если бы в русской литературе не осталось упоминаний о нем. Оказывается, история Зигфрида и Брюнхильды в русском фольклоре действительно присутствует. Причем в достаточно ярком виде. Мы цитируем: «В.М. Жирмунский видит исток этого сюжета (о Зигфриде и Брюнхильде — Авт.) в богатырской сказке и приводит, в частности, русскую сказку о сватовстве царевича к правящей далеким царством богатырской деве: помощник царевича, выдержав вместо него испытания, которым она подвергает женихов, укрощает богатыршу на брачном ложе побоями, но становится жертвой ее мести после того, как обман раскрывается, — она отрубает ему ноги; разоблаченного супруга богатырша превращает в свинопаса» [533], т. 1, с. 188; [278:0].

Надо ли говорить, что некоторые историки раздражены самой мыслью о том, что знаменитая «древнейшая» германская легенда может иметь свой прообраз в русской сказке. Пишут так: «А. Хойслер и его ученики считают, что эта сказка — не что иное, как ВУЛЬГАРИЗАЦИЯ („ПЛЕБЕЙСКАЯ ТРАВЕСТИЯ“) германского эпического предания. Жирмунский отвергает эту точку зрения» [533], т. 1, с. 188; [929:1].

Наша реконструкция все ставит на свои места и, в частности, устраняет поводы для раздражения некоторых комментаторов. Как выясняется, нет оснований для глубокомысленных западноевропейских обвинений русских сказаний в «вульгарной плебейской травестии». На самом деле, и русская сказка, и германо-скандинавский эпос восходят к общему первоисточнику, рассказывавшему о событиях конца XII–XIII века, а именно, о взятии Царь-Града войсками Руси-Орды и о путешествии троянского царя Энея на Русь.

Перейдем ко второй половине «Песни о Нибелунгах». Оказывается, современные комментаторы недаром делят поэму на две части. Действительно, во второй ее половине заметно меняется стиль изложения и характер событий. Теперь, в основном, это — военная история, причем довольно бурная и кровавая. Никаких огнедышащих драконов, волшебных облаков-невидимок и т. п. Вместо этого мы видим яростную месть королевы, неистовые сражения, списки погибших, гибель основных персонажей. Некоторые герои первой части здесь вообще исчезают. Например, среди основных фигур уже нет Зигфрида и Брюнхильды. Взамен них появляются новые. Центральными героями второй части становятся король гуннов Этцель и королева Кримхильда. Этцель — новый персонаж. Ранее о нем ничего не говорилось. Имя Кримхильды, правда, нам уже известно. Так в первой половине поэмы авторы хроники именовали богиню Афродиту. Но, как мы сейчас увидим, во второй части «Песни о Нибелунгах» под именем КРИМХИЛЬДА описана уже вовсе не Афродита, а русская княгиня Ольга.