Хотя король уже был виновен до начала процесса, он еще не был «мертв». 15 января 1793 г. депутаты приступили к голосованию по вопросу о виновности или невиновности короля. Некоторые из 749 депутатов отказались от вынесения приговора, но, тем не менее, 693 депутата проголосовали за обвинительный вердикт. Предложение о вынесении приговора на всенародный референдум было отклонено 424 голосами против 283. В восемь часов вечера 16 января Национальный конвент приступил к голосованию по вопросу о том, как следует наказать короля. В течение последующих тринадцати часов 721 депутат один за другим поднимался на трибуну, чтобы объявить свой голос. Голосовавших за смерть было большинство, но подсчеты осложнялись тем, что некоторые депутаты так или иначе квалифицировали свои голоса. Если 361 депутат проголосовал за казнь короля без оговорок, то еще три десятка депутатов, в остальном выступавших за смертную казнь, просили отсрочки или предполагали возможность отсрочки. Противников смертной казни было 321. Филипп Эгалите (бывший Луи Филипп), герцог Орлеанский и двоюродный брат короля, был одним из тех, кто проголосовал за отправку Людовика XVI на гильотину.

21 января 1792 г. войска Национальной гвардии выстроились по обеим сторонам улицы, когда Людовика XVI выводили на площадь Революции. После того как голова Людовика XVI была извлечена из корзины и поднята так, чтобы народ мог ее видеть, палач стал продавать толпе части одежды короля, локоны его волос и другие сувениры. Тело короля было помещено в дешевый деревянный кофр с головой между ног и засыпано негашеной известью, чтобы оно быстро распалось.

<p>От падения жирондистов до Наполеона</p>

Суд и казнь царя имели несколько важных последствий. Во-первых, были серьезно подорваны дипломатические отношения между революционным режимом и иностранными державами. Например, британское правительство теперь считало, что революция стала «явлением неудержимого варварства и иррациональности, которое делает все дальнейшие обсуждения спорными». Те монархии, которые номинально находились в мире с режимом, отозвали своих послов. Даже посол Соединенных Штатов Америки, самой известной братской республики, подумывал о возвращении на родину. С казнью короля страна также бесповоротно стала республикой «косвенно, не из суждений, основанных на теории и формально изложенных, а потому что революционная Франция, которая ради собственной безопасности свергла Людовика XVI, теперь должна была управлять сама собой». Революционная республика отныне должна была полностью опираться на свои собственные легитимные символы и логику.

Хотя эти последствия были значительными, влияние на политику внутри революционного сообщества было еще более важным. Несмотря на разделение голосов, жирондисты в непропорционально большой степени как поддержали проведение народного референдума по вопросу о виновности короля, так и выступили против его казни. Поддерживая народный референдум, они ссылались на Руссо, утверждая, что только всенародное голосование, в котором участвуют 44 тыс. первичных собраний, гарантирует, что конвент точно истолкует общую волю французского народа. Таким образом, жирондисты подразумевали, что сама революция, по крайней мере теоретически, может быть свергнута общей волей французского народа. Монтаньяры во главе с Робеспьером категорически отвергли это предположение, поскольку для них сама революция была необратимым продуктом общей воли. Но предварительная позиция обеих фракций по вопросу о парламентском представительстве разделилась: монтаньяры косвенно поддерживали делегированное право депутата толковать и исполнять волю своего избирателя, а жирондисты предлагали отбросить это право, по крайней мере, в таком важном вопросе, как казнь короля. Помимо этих очевидных идеологических несоответствий, жирондисты, поддерживавшие национальный референдум и выступавшие против казни, в революционной политике были отмечены как модальности, чья личная приверженность революции вызывала подозрения. Отчасти это было результатом пропаганды монтаньяров, призванной устранить жирондистов как конкурентов. Но жирондистская оппозиция выражению и целостности общей воли, проявлявшейся в парижских массах, делала эту интерпретацию по меньшей мере сверхправдоподобной.

Перейти на страницу:

Поиск

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже